«Даже самых великих воинов порой постигают неудачи, — сказала Сапфира. — Вспомни короля гномов Кату, который был убит каким-то жалким новичком, вооруженным мечом, когда всего лишь споткнулся о камень. Ты всегда должен быть очень осторожен, сколь бы высоки ни были твои умения; ты ведь не можешь предугадать и предусмотреть каждое несчастье, которое судьба направит по твоему пути».

«Согласен. А теперь, может, оставим этот тяжелый разговор? Я уже здорово устал за последние дни от мыслей о судьбе, роке, справедливости и прочих столь же мрачных вещах. Насколько я понимаю теперь, философские вопросы способны и тебя вогнать в смятенное мрачное настроение. — И Эрагон, вскинув голову, стал высматривать в небесах знакомый яркий блеск Сапфириной чешуи. — Эй, ты где? Я чувствую, что где-то поблизости, но все еще тебя не вижу».

«Я прямо над тобой!»

С радостным кличем Сапфира вынырнула из толстого облака, висевшего в нескольких тысячах футов над землей, и по спирали резко пошла на снижение, плотно прижав к телу огромные крылья. Открыв свою страшную пасть, она выдохнула здоровенный огненный язык, который тут же отнесло назад у нее над головой, так что, казалось, у нее выросла огненная грива. Эрагон радостно засмеялся и раскинул руки, словно желая заключить ее в объятия. Лошади патрульных, мчавшихся навстречу ему и Арье, увидев снижавшуюся Сапфиру, в ужасе остановились и бросились в другую сторону, несмотря на все усилия ездоков.

— А я так надеялась, что мы сможем войти в лагерь, не привлекая ненужного внимания, — сказала Арья. — Впрочем, полагаю, я должна была отдавать себе отчет в том, что мы не можем остаться незамеченными, если поблизости окажется Сапфира. Дракона действительно трудно не заметить.

«Я это слышала», — мысленно сказала им Сапфира, раскрывая крылья и приземляясь с громоподобным грохотом. Ее массивные ляжки и плечи задрожали от напряжения, когда она попыталась затормозить.

Сильнейший порыв ветра ударил Эрагону в лицо, под ним даже земля задрожала. Он чуть согнул ноги в коленях, чтобы сохранить равновесие. А Сапфира, сложив крылья и плоско уложив их на спину, сказала:

«Я могу все это делать и очень тихо, украдкой, если захочу. — И она, склонив голову набок, лихо подмигнула Эрагону, виляя кончиком хвоста. — Но сегодня я ничего не хочу делать украдкой! Сегодня я — дракон, а не перепуганный голубь, очень старающийся, чтобы его не заметил охотящийся ястреб».

«А когда ты бываешь не драконом?» — спросил Эрагон, бегом бросаясь к ней.

Легкий, как перышко, он взлетел по согнутой левой лапе ей на плечо и уселся на привычное место в ямку у основания шеи. Устроившись, он обеими руками обхватил ее за теплую шею, чувствуя, как поднимаются и опадают при дыхании ее мощные мышцы. Он снова улыбнулся, чувствуя глубочайшее удовлетворение.

«Здесь вот я и должен быть, с тобой», — сказал он ей, и ноги его задрожали, когда Сапфира загудела и запела, выражая этим свое удовольствие и словно исполняя странную негромкую мелодию, которой он, впрочем, не знал.

— Приветствую тебя, Сапфира, — сказала Арья и сложным жестом поднесла руку к груди в почтительном эльфийском приветствии.

Низко присев и вытянув свою длинную шею, Сапфира слегка коснулась лба Арьи своей длинной мордой, как сделала это некогда в Фартхен Дуре, благословляя Эльву, и сказала мысленно:

«Привет тебе, алфа-кона. Добро пожаловать, и пусть ветер вздымает твои крылья. — Она говорила с Арьей тем же ласковым и нежным тоном, который до сих пор приберегала исключительно для Эрагона, словно теперь считала и Арью членом их маленькой семьи, вполне заслуживающим той же любви и близости, какие существовали между нею и Эрагоном. Ее поведение несколько удивило Эрагона, но после первоначальной вспышки ревности он вполне его одобрил. А Сапфира между тем продолжала: — Я благодарна тебе за то, что ты помогла Эрагону вернуться невредимым. Если бы он попал в плен, я просто не знаю, что бы тогда сделала!»

— Твоя благодарность очень много для меня значит, — сказала Арья и поклонилась. — Что же касается того, что ты сделала бы, если бы Гальбаторикс схватил Эрагона, то тут все ясно: Эрагона ты, конечно же, спасла бы, а я бы, конечно же, отправилась вместе с тобой даже в Урубаен.

«Да, мне нравится думать, что я непременно спасла бы тебя, Эрагон, — сказала Сапфира, изгибая шею и любовно на него глядя, — но меня беспокоит то, что я бы сдалась Империи в плен, чтобы спасти тебя, даже не думая о том, каковы будут последствия этого для всей Алагейзии. — Тут она покачала своей огромной головой и в волнении принялась скрести землю когтями. — Ах, все это бессмысленные рассуждения! Ты здесь, ты в безопасности, и именно так все и должно быть. И нечего зря тратить время на жалобы и печалиться из-за тех несчастий, которые только могли бы случиться. Это способно отравить то великое счастье, которое мы обрели…»

В этот момент патруль наконец-то галопом подлетел к ним и, остановившись ярдах в тридцати — ближе не давали подъехать весьма нервно воспринимавшие близость Сапфиры кони, — попросил разрешения сопроводить всю троицу прямиком к Насуаде. Один из прибывших спешился и отдал своего жеребца Арье, а затем они весьма чинно все вместе направились к морю раскинувшихся перед ними палаток. Скорость движения задавала Сапфира; точнее, она попросту лениво ползла, что позволяло им с Эрагоном насладиться обществом друг друга, прежде чем они вновь погрузятся в шум и хаос, которые наверняка встретят их, как только они войдут в лагерь.