Эрагон, сильно перегнувшись и чуть не падая из седла, ударил Муртага мечом по правому плечу. Он вовсе не собирался убивать его, однако все же хотел посильнее его ранить и вывести из боя, чтобы закончить эту схватку в воздухе. На этот раз — в отличие от сражения над Пылающими Равнинами — Эрагон чувствовал в себе куда больше сил и очень надеялся, что если рука его будет столь же сильна и быстра, как у эльфов, то Муртаг окажется перед ним совершенно беззащитен.

Однако Муртаг успел поднять щит и заблокировать его удар.

Его реакция оказалась столь неожиданной, что Эрагон снова чуть не вылетел из седла, и ему едва хватило времени вновь собраться и парировать удар Муртага. Заррок просвистел в воздухе с такой скоростью, что его едва можно было разглядеть, и задел Эрагону плечо. Затем, желая усилить успех, Муртаг ударил снова, на этот раз по запястью Эрагона, и когда Эрагон щитом отбил этот удар, Муртаг сумел ударить еще раз, попав под щит и скользнув мечом по нижнему краю кольчуги Эрагона и угодив острием прямо ему в бедро.

Острие Заррока застряло в кости, и боль была такой, что Эрагон похолодел; ему показалось, будто на него вылили ведро ледяной воды, отчего мысли вдруг приобрели необычайную ясность, а конечности явственно ощутили невероятный прилив сил.

А потому, как только Муртаг выдернул свой меч, Эрагон взвыл и бросился на него. Но Муртаг ловким движением кисти отбил его выпад и прижал его короткий меч своим Зарроком, скаля зубы в зловредной усмешке. Эрагону удалось высвободить свой скарамасакс и нанести ответный удар по правому колену Муртага, защищенному латами; затем он, резко крутанув мечом, рубанул Муртага по лицу и не без злорадства крикнул:

— Надо было тебе все-таки шлем надеть!

И тут вдруг оказалось, что земля всего в нескольких сотнях футов от них, так что Сапфира нехотя выпустила Торна, и оба дракона разлетелись в разные стороны, прежде чем Эрагон и Муртаг сумели еще как следует «угостить» друг друга.

Пока драконы вновь по спирали поднимались ввысь, к жемчужно-белым облакам, собиравшимся над лагерем варденов, Эрагон, приподняв кольчугу и рубаху, быстро осмотрел свою рану на бедре. Участок кожи величиной с ладонь казался совершенно обескровленным в том месте, где Заррок, пробив кольчугу, вонзился в кость. В середине этого бледного пятна виднелась тонкая красная линия дюйма в два длиной. Кровь текла довольно обильно, и верхняя часть штанины уже промокла насквозь.

То, что его ранил Заррок — тот меч, который никогда прежде не подводил его в минуту опасности и который он по-прежнему считал по праву своим, — вызвало в душе неясную тревогу. То. что его ранили его же оружием, казалось ему совершенно неправильным. Казалось, были поколеблены сами основы его мира; все инстинкты, все нутро Эрагона восставало против подобной несправедливости.

Сапфира слегка покачнулась, попав в воздушный поток, и Эрагон поморщился от пронзившей весь бок боли. «Хорошо еще, — думал он, — что дрались мы не на земле, потому что тогда я вряд ли смог бы устоять на ногах».

«Арья, — спросил он мысленно, — что лучше: вам исцелить меня или мне самому сделать это, и пусть Муртаг попробует остановить меня, если сможет?»

«Мы постараемся исцелить твою рану, — ответила Арья. — И возможно, тебе удастся застать Муртага врасплох, если он по-прежнему будет считать, что ты ранен».

«Ох, погодите».

«Почему?»

«Мне нужно дать тебе разрешение. Иначе моя магическая защита не пропустит ваши чары. — Эрагон не сразу смог вспомнить слова заклятья — все-таки ему было очень больно, — но вскоре взял себя в руки и прошептал на древнем языке: — Разрешаю Арье, дочери Имиладрис, нарушить защитные чары и применить ко мне исцеляющее заклятье».

«Мы еще поговорим насчет твоих защитных чар, — услышал он сердитый голос Арьи. — Но потом, после боя. А что, если бы ты потерял сознание? Как бы мы тогда смогли помочь тебе?»

«А мне казалось, что это неплохая идея. Ведь тогда, во время сражения на Пылающих Равнинах. Муртаг запросто нас обоих обездвижил с помощью магии. И я не хочу, чтобы это повторилось еще раз».

«Допустим, никто из соперников этого не хочет. Но ведь есть и более тонкие решения, чем то, к какому пришел ты».

Эрагон заерзал в седле: эльфийская магия вступила в действие, и рана у него на бедре, заживая, стала чесаться, словно ее кусали сотни блох. Когда жжение прекратилось, он сунул руку под рубаху и с удовольствием обнаружил, что там нет даже шрама; кожа была совершенно гладкой.

«Здорово! — искренне восхитился он, расправляя плечи. — Сейчас мы им снова покажем! Пусть страшатся даже звука наших имен!»

Жемчужно-белое облако горой громоздилось перед ними. Сапфира резко свернула влево и, пока Торн пытался совершить разворот, нырнула прямо в середину этого облака. Все вокруг сразу стало холодным, влажным и белым, а затем они стрелой вылетели по ту сторону облака, оказавшись на несколько футов выше Торна и чуть позади него.