Нас беспокоило отсутствие в газетах шумихи по нашему поводу. В заметке о Берманах, естественно, ни слова о нас, но им посвятили лишь один абзац в сегодняшней «Post». Грабежи такого рода – даже с убийствами – стали привычными в наши дни и привлекают не больше внимания, чем автомобильные аварии.

Однако и о том, что в прошлую среду правительство предприняло массированную атаку на известных членов Организации и почти все мы, больше двух тысяч человек, сумели выскользнуть из его рук и скрыться, тоже ничего не было в газетах – почему? Новостные средства массовой информации, понятное дело, тесно сотрудничают с политической полицией, так что же там задумали?

Лишь в одной вчерашней статье «Associated Press», да и то на последней странице, есть упоминание об аресте в среду девяти «расистов» в Чикаго и четырех в Нью-Анджелесе. Там говорится, что все тринадцать арестованных принадлежат к одной организации – нашей, естественно, – и больше ничего. Интересно!

Или они молчат о провале операции, чтобы не смущать правительство? Не похоже на них.

Наверно, у них крыша поехала от того, с какой легкостью мы обманули облаву. Не исключено, они испугались, что люди симпатизируют и помогают нам, и не хотят поощрять их симпатии.

Но мы должны быть внимательны, чтобы лживое представление всего происшедшего как «обычного дела» не усыпило нашу бдительность. Мы должны быть уверены, что политическая полиция с треском провалилась, рассчитывая заполучить нас. Поскорей бы заработала сеть и мы опять начали получать регулярные донесения наших информаторов о намерениях мошенников.

Тем временем наша безопасность зависит в первую очередь от грима и фальшивых документов. Мы уже изменили прически и перекрасились. У меня новые очки в массивной оправе вместо прежних, без оправы, и Кэтрин тоже стала носить очки вместо линз. Генри поступил самым решительным образом: он сбрил усы и волосы на голове. К тому же у нас неплохие водительские права, хотя они не выдержат настоящей проверки.

Если кому-то из нас приходится покидать квартиру, чтобы, например, ограбить магазин, как на прошлой неделе, Кэтрин умеет быстро гримировать и на время кардинально менять нашу внешность. Для этого у нее есть парики и резиновые приспособления, которые лепятся в носу или во рту, изменяя черты лица – и даже голос. Это не очень удобно, но можно потерпеть пару часиков, обхожусь же я без очков в случае необходимости.

Завтра будет длинный, тяжелый день.

У меня болит все тело. Вчера мы десять часов шли, копали и тащили по лесу груду оружия. Сегодня вечером мы перевезли все из старой квартиры в новую.

Вчера незадолго до полудня мы подъехали к Беллефонту и свернули на проселочную дорогу. Хотели поставить машину как можно ближе к тайнику, однако дорога, по которой мы ехали три года назад, оказалась заваленной примерно за милю до того места, где мы намеревались остановиться. Обвалился высокий берег, и без бульдозера ничего нельзя было сделать.

(Справка для читателя: в своем дневнике Тернер использует «английские единицы» мер, которые в последние годы Старой Эры все еще были в ходу в Северной Америке. Для читателя, который не знаком с ними, миля – 1,6 километров, галлон –3,8 литра, фут – 0,30 метра, ярд – 0,91 метра, дюйм – 2,5 сантиметра и фунт– 0,45 килограмма, все приблизительно.)

Соответственно надо было прошагать примерно две мили туда и обратно, вместо полмили, а то и меньше. К тому же ходить пришлось, чтобы перетащить все. Мы захватили с собой лопаты, веревку и пару больших почтовых мешков (спасибо Почтовой службе Соединенных Штатов Америки), однако, как оказалось, они не подошли по размеру.

После долгого сидения в машине первая прогулка с лопатой на плече была поистине освежающей. День стоял приятно-прохладный, осенний лес был красив, и идти по старой, хоть и заросшей дороге по большей части было легко.

Даже копать, пока мы не наткнулись на промасленный ящик с оружием (пятидесятигаллоновое вместилище для химикатов со съемной крышкой), было не так уж трудно. Земля оказалась довольно мягкой, и меньше, чем за час, мы вырыли пятифутовую яму, после чего привязали веревку к ручкам на крышке ящика.

Вот тут-то и начались наши беды. Сколько мы двое ни тянули за веревку, ящик не сдвигался ни на дюйм. Его как будто замуровали.

Хотя ящик весил почти 400 фунтов, опустить его в яму три года назад не составило большого труда. Правда, в то время яма со всех сторон была на несколько дюймов больше ящика. За три года земля осела и зажала его.

Оставив мысль вытащить ящик, мы решили открыть его на месте. Пришлось копать еще около часа, расширяя яму и освобождая от земли крышку, чтобы снять защитный обруч. Для этого мне пришлось лезть вниз головой в яму, а Генри – держать меня за ноги.