Началось самое обычное утро: Микоша-двор-ванная-завтрак-снова двор-машина.

Выехал на работу пораньше, чтобы не завязнуть в пробках. Дорога прошла как обычно, без происшествий. Думал о разном, машину вел автоматически, доехал по больницы, даже не заметив времени. На

"пятиминутку" Борисков не пошел, а направился прямо в эндоскопический кабинет.

Медсестра Лена попрыскала Борискову в горло анестетиком, некоторое время он посидел. Появился Кузаков, долго мыл руки.

Борискова положили на стол боком. Только он попытался что-то вякнуть, как Витя Кузаков сунул ему в рот мундштук, а уже через него впихнул в пищевод гастроскоп.

Шуруя тягами аппарата, он что-то приговаривал, надувал осматриваемый желудок воздухом. Зонд как живой ворочался в животе

Борискова, который поминутно громко рыгал. Кузаков спросил его:

– Хочешь сам посмотреть себя изнутри? Когда еще такой случай выпадет?

Борисков только помотал головой, снова рыгнув. Еще через пять минут гастроскоп вытащили, и Борисков сел на столе весь в слезах и соплях. Отдуваясь и вытирая полотенцем рот, он прохрипел:

– Вообще думал, Витя, что мне кранты, глаза повылезут!

Кузаков был весел, похлопал его по плечу:

– Как Ванька Столов и предполагал – у тебя оказалась банальная пищеводная грыжа – и больше ничего! Обычное дело. Меньше надо жрать на ночь!

Затем Кузаков пошел к столу и сел за компьютер, чтобы напечатать

Борискову заключение. Щелкал клавишами, приговаривая при этом:

– Так что ты еще поживешь, Борисков, еще поживешь…

Конец