— Да-а, Лёша, — можно тебя так называть? — посмотрел Сычёв на гостя изучающее и, увидев утвердительный кивок ничего не имевшего против Макарова, продолжил: — Я гостя из Москвы ждал к себе ещё на прошлой неделе, но потом решил, что раз труп был обнаружен на украинской территории, то есть за границей, вы выехали прямо туда или вообще оставили дело на усмотрение коллег с Украины.

— Труп? — удивился Алексей.

— Ну да, труп, — удивился, в свою очередь, начальник линейного отдела. — Ты же хотел встретиться с Верой, проводницей одиннадцатого вагона львовского поезда, так?

— Да-да, с ней, — подтвердил Макаров.

— И что, разве не по поводу убийства в её вагоне в ночь с тринадцатого на четырнадцатое? — Сычёв хлопнул себя ладонью по коленке.

— Может, и по этому поводу тоже, но мне пока ничего не известно об убийстве, честное слово. От вас в первый раз услышал, — сказал Алексей, решив, что пора открывать карты. — Я интересуюсь одним пассажиром львовского поезда. Он замешан в деле, ради которого меня сюда прислали. Человек этот внезапно изменил свои планы и вместо того, чтобы ехать в Питер, выехал тринадцатого числа во Львов, в одиннадцатом вагоне. Дальше его след теряется, и я хотел бы поговорить с проводницей — может быть, она случайно что-нибудь слышала; потом, узнать, где он сошёл, кто его, может быть, встречал и прочие такие мелочи. Дело в том, что этот человек рецидивист, вор в законе, очень опасен, и у нас есть основания подозревать его в убийстве.

— Понятно, теперь понятно, — задумчиво произнёс полковник. — Значит, ты прибыл не по моему докладу… Сейчас, подожди минуту. — Он встал, подошёл к телефону, стоящему на специальной тумбе, и поднял трубку. — Володя, — сказал он, — выясни, пожалуйста, где у нас сегодня Вера Терентьева, проводница львовского, если не в рейсе, то выясни, где её сегодня можно найти… Да-да, срочно; скажи: обязательно надо поговорить… Да, та самая, которая приходила к нам по поводу убийства в её вагоне, в пятницу. Жду.

— Ну вот, — сказал полковник, снова усаживаясь напротив Алексея и обращаясь к нему. — Все, что в наших силах, сделаем, поможем: если Вера не в рейсе, то встретитесь, сейчас дежурный все выяснит и доложит. — Он замолчал и побарабанил пальцами по крышке стола. — Теперь дальше: то, о чем я докладывал в Москву, возможно, напрямую связано с тем делом, которым занимаешься у нас ты. И вагон тот же самый, одиннадцатый. Только сначала ещё один вопрос: как фамилия того человека, которого ты ищешь?

— Иваненко, Иваненко Сергей Николаевич, кличка Красавчик.

— Нет, — покачал головой полковник, — такая фамилия не фигурировала. А может, это он приложил руку, убил человека в вагоне? Надо связаться со львовскими коллегами. Возможно, информация о том, что в этом же вагоне находился такой тип, как этот Красавчик, им поможет. Как ты думаешь?

— Да, надо им сообщить. А кто убит?

— У того, кого обнаружили в купе убитым, были документы на имя Левченко Игоря Анатольевича, если мне не изменяет память. Можно посмотреть, в принципе, протокол допроса Веры Терентьевой, там все указано, или позвонить во Львов.

— А когда обнаружили труп?

— При въезде на территорию Украины. Пограничники стали стучать в купе, никто не открыл; тогда позвали проводницу, открыли и нашли уже остывший труп. Очевидно, убили ночью, на территории Литвы или Белоруссии, но так как никто из ехавших в соседних купе выстрелов не слышал — их было два, в голову, оба смертельные — то скорее всего убийца использовал оружие с глушителем.

— Это вполне могло быть делом рук Красавчика, — сказал Макаров. — Тем более что накануне он резко изменил свои планы, во Львов выехал вместо планировавшейся поездки в Питер… — Алексей задумался: расследование все больше усложнялось и начинало поворачивать в самое неожиданное русло. Внезапно его осенила догадка, пока ещё неосознанная, и он, не зная ещё толком, зачем это ему нужно, спросил задумчиво курившего полковника: — Михаил Маркович, а как он выглядел?

— Кто? — переспросил не ожидавший та кого вопроса начальник линейного отдела.

— Убитый.

Ответ Сычёва откровенно разочаровал.

— Не знаю, — ответил он и развёл рука ми. — Я же не присутствовал при осмотре места преступления. Да и вообще, что ты хочешь — мы же практически не занимались этим делом. Допросили проводницу, доложили в Москву, и все. Команды до сих пор оттуда никакой не было, а случилось все на чужой территории, и убитый, кажется, гражданин Украины. — Полковник встал со стула, затушил в пепельнице сигарету и взял из пачки новую. — Поговоришь с Терентьевой, она все подробно расскажет. Мы же, видишь, даже не знали, что этот твой вор в законе в том же вагоне находился.

— А у проводницы какие-нибудь подозрения были? — продолжал расспрашивать Макаров.

— Подозрений как таковых у неё нет. Правда, у этого убитого были на границе с Литвой какие-то осложнения с таможенниками. Вера говорит, что в его купе что-то искали, все перерыли, но ничего не нашли.

— А что, всех пассажиров на границе проверяют столь тщательно?

— Да нет, обычно вообще не смотрят, в купе заглянули — и дальше.

— Значит, какие-то данные по этому человеку у таможенников были?