Он неподвижно лежал на спине, широко раскинув руки. Прошло, может быть, еще несколько мгновений, пока Анна поняла, что за темная дорожка протянулась по земле, почему в огненных бликах она выглядит такой ярко-алой и почему один конец этой страшной дорожки идет от левого виска Сэза.

– Сэз! – Наверное, со стороны крик Анны был еще ужаснее, чем тот, который они услышали, выбравшись из огня. – Сэз, нет!.. Не умирай, не надо, Сэз! Ты не можешь умереть! Я люблю тебя, ты слышишь меня, Сэз? Ты не можешь умереть. Я же тебя люблю!

Анна зажала уши, чтобы не слышать собственного голоса. Казалось, истерика не прекратится никогда. Ее громкие отчаянные вопли резали уши ей самой. Ноги подкосились, и Анна рухнула куда-то вниз, туда, где в тусклых отблесках пламени лежал Сэз, ее единственный и любимый Сэз.

– Сэз, не покидай меня, пожалуйста, не покидай!

Подсознательно она понимала, что ведет себя как-то не так, что уже слишком поздно и ничего нельзя изменить. Анна повернула искаженное лицо в ту сторону, куда исчезла кузина.

– Моди! Ты же убила его! Он умер!

Она скорее почувствовала, чем увидела мрачный взгляд. Казалось, перед Анной были одни глаза, одни лишь безумные глаза.

– Не-е-ет! Нет! Это не я! Это сделала ты! Это твоя вина! Если бы не ты, Сэз женился бы на мне еще прошлым летом. – Сумасшедшая подняла оружие и направила его на Анну.

Почти не обращая внимания на Моди, Анна с ужасом смотрела на мертвого Сэза. Вид убитого вызывал в ней большее содрогание, чем ствол револьвера, дрожащий рядом с ней. «Не может быть, чтобы Сэз умер, это просто страшный сон!» – пронеслось у нее в голове.

Глаза Моди сузились, что придало ей сходство с разъяренным тигром. Курок лязгнул в темноте, но ничего не произошло. Барабан револьвера был пуст. Так окончательно и не придя в себя, Анна перевела бессмысленный взгляд на то место, откуда раздался сухой щелчок. «Что, я еще жива? Ну а дальше? Какой смысл жить без Сэза?»

Крыша горящего склада проломилась и с грохотом рухнула на землю. С пронзительным визгом Моди отбросила от себя револьвер. Сноп искр, гигантским фейерверком прорезав темноту ночи, начал подниматься над кронами двух огромных дубов. В их неверном свете, высоко подпрыгивая, танцевала Моди.

Эта дикая картина немного привела Анну в чувство, но не успела она опомниться окончательно, как Моди, возникшая рядом, толкнула ее назад к огню. Ненужный револьвер полетел в сторону, и Моди снова сунула руку в карман. В бликах огня длинное острое лезвие сверкало то красно-оранжевым, то золотым. Анна увидела нож и ощутила где-то в животе тошнотворное чувство страха.

Это был нож старого негра Сола, которым тот резал свиней. Из-за разговоров о восстаниях рабов мистер Леонард, надсмотрщик, убрал с глаз долой все, что хотя бы отдаленно напоминало оружие. Две недели назад обнаружилась пропажа ножа, и Леонард поклялся, что найдет его во что бы то ни стало в самое ближайшее время.

Но нож так и не нашелся, и все понемногу забыли о нем. Анна вспомнила, с каким страхом смотрела она на старого Сола – окровавленного, потерявшего сознание под ударами кнута. Рядом с ней тогда стояла Моди со странной и одновременно вызывающей ужас улыбкой на губах.

А теперь лезвие ножа плясало перед ее глазами, и озноб снова начал бить ее. А Моди явно не шутила, во всяком случае, вид у нее был самый решительный.

Наконец с каким-то звериным рычанием Моди бросилась на Анну. Бездумно, подчиняясь только защитному рефлексу, Анна кинулась на землю, успев схватить Моди за обе руки. Они молча боролись, мобилизовав все свои силы, и каждая из сторон имела свои преимущества. В тишине звучало лишь прерывистое дыхание обеих. Анна стиснула зубы, слезы капали из ее глаз, мускулы начало сводить, в груди, казалось, горел огонь…

Моди наступала. Анна споткнулась о ногу Сэза и упала навзничь. Лезвие передвинулось еще ближе к ее груди. Моди снова зарычала.

Сначала Анна ощутила только укол острия, но затем обжигающая боль поглотила все вокруг. Она еще успела увидеть губы Моди, скривившиеся в торжествующей ухмылке. Потом на Анну навалилась темнота.

Десятилетняя Дженнифер Франклин проснулась и с криком схватилась за грудь. Ее словно жгло огнем. Дженни упала обратно в теплую кровать и начала кататься по простыне, пытаясь унять боль, сотрясавшую все ее маленькое тело.

Девочка дрожала и плакала.

Раздался скрип открывающейся двери, и над головой зажегся свет.

Теплая ласковая рука погладила ее по голове:

– Дженни?

Услышав родной голос, Дженни повернула к матери заплаканное лицо.

Мама, в таком знакомом халате, склонилась над кроватью и еще раз погладила Дженни по голове, убирая с лица растрепанные волосы.

– Все в порядке, моя маленькая. Это просто нехороший сон. Успокойся и не плачь, сон может только напугать, и ничего больше.