Шрифт:
Потом главной темой их бесед стала война во Вьетнаме. Эмик, который больше любил читать, раздобыл книги об Азии — «Безобразный американец» и «Нация баранов» Уильяма Ледерера [53] . Он следил за событиями во Вьетнаме по сан-францискской газете «Кроникл» и журналу «Ю. С. ньюс энд уорлд рипорт». На него произвели большое впечатление антивоенные заявления генерал-лейтенанта в отставке Джеймса Гейвина [54] , которые он читал в нескольких журналах и газетах.
53
У. Ледерер — американский публицист, автор ряда антивоенных трудов, выступает с либеральных буржуазных позиций, пацифист. — Прим. ред.
54
Генерал Дж. Гейвин был заместителем начальника штаба армии США. Вышел в отставку в связи с несогласием с методами строительства американских вооружённых сил, некоторыми положениями военной доктрины США. Неоднократно выступал в печати с различными критическими замечаниями в адрес высшего военного руководства, в частности по поводу методов ведения войны во Вьетнаме. Однако ни одно из этих выступлений нельзя назвать, как это делает П. Барнес, «антивоенным». Гейвин, выступая прежде всего с узколичных, порой открыто тенденциозных позиций личного престижа, критиковал лишь стратегию и тактику американской армии. — Прим. ред.
Как-то вечером в феврале 1968 года, вскоре после тактических занятий, Эмик и Столт зашли в гарнизонную библиотеку, где работал один их товарищ. Тот отвёл их в одну из комнат и попросил подождать, пока он освободится. В этой комнате была пишущая машинка и мимеограф. Чтобы как-то убить время, Столт сел за машинку и принялся выстукивать заявление о своих убеждениях. Закончив, он показал его Эмику и спросил, что тот об этом думает. Эмик сказал, что некоторые пункты он сформулировал бы несколько иначе, но во многом согласен с заявлением.
Заявление, по гражданским понятиям, было довольно безобидным. В нём не выражалось пожелания победы Вьетконгу или поражения Соединённым Штатам, Оно не содержало призыва к нарушению каких-либо законов или неподчинению какому-либо приказу.
Заявление начиналось словами: «Мы протестуем против войны во Вьетнаме». Далее в нём говорилось:
«Мы знаем, что война никогда не принесёт мира. Мира можно достигнуть только мирными средствами. Войну нельзя разумно объяснить, оправдать или простить…
Самый большой вклад, который может сделать Америка в дело международного мира, — это стать миролюбивым государством. Мания преследования со стороны коммунизма, которой мы охвачены, не оправдывает того, что мы совершаем по отношению к вьетнамскому государству и его народу…
Хочет ли американский народ этой войны? Разве у нас, которые должны активно в ней участвовать, есть какое-либо желание вести эту войну? Зачем же мы её ведём? Почему мы позволяем ей продолжаться день за днём?..
Мы объединяемся и организуемся, чтобы высказать свои возражения против этой войны. Если вы хотите конструктивного строительства лучшего мира, прекратите его разрушение. Если вы действительно хотите бороться за мир и свободу, присоединяйтесь к нашему протесту. Мы организуем союз, чтобы высказать своё несогласие и недовольство. Если вы заинтересованы и хотите получить дополнительную информацию, связывайтесь с
рядовым Кеном Столтом, рядовым Дэниелом Эмиком,
личный № 56707892, личный № 56707839,
армейский госпиталь, 52-й армейский оркестр,
Форт-Орд, Калифорния; Форт-Орд, Калифорния».
Столт был не совсем уверен относительно последнего пункта: слово «союз» звучало слишком сильно, и он сомневался, стоит ли его употреблять. Он слышал о Союзе американских военнослужащих и однажды даже написал письмо Энди Стэппу, но понимал, что он слишком замкнутый человек, чтобы стать настоящим организатором союза. После некоторых колебаний они в конце концов решили оставить этот пункт.
Их товарищ всё ещё был занят в библиотеке, поэтому Столт решил сделать восковку и оттиснуть несколько копий своего заявления на мимеографе. «Аппарат стоял тут же рядом — это была сама судьба, — говорил впоследствии Эмик. — Просто для забавы Столт отпечатал около двухсот экземпляров — видимо, ему хотелось увидеть изданным какое-нибудь из своих произведений. Первые пятьдесят экземпляров получились довольно плохо. Остальные мы отнесли ко мне в комнату в казарме музыкантской команды и положили в тумбочку. Они пролежали там пару дней, потом как-то вечером пришёл Столт и сказал: „Почему бы нам не раздать часть листовок?“
Около восьми часов вечера 21 февраля 1968 года Эмик и Столт отправились в солдатский клуб и оставили несколько экземпляров своего заявления на столах. Ещё несколько экземпляров они прикрепили кнопками на телефонных столбах, а один наклеили на борт старого броневика. Остальные листовки они раздали встречным солдатам и вернулись в казарму к Эмику.
«Перед тем как это сделать, я читал книги о конституции и гражданских свободах, — вспоминает Столт. — О праве подавать петиции, о том, что такое свобода слова и т. д. Мы были уверены, что нам ничего не могут сделать, даже если мы выскажем что-то, заведомо зная, что многим это не понравится. Мы считали, что это наше право. Мы исходили из того, что конституция — высший закон страны и все остальные законы ей подчиняются».
Военная полиция арестовала Эмика той же ночью, а Столта на следующее утро. Их заперли в одиночных камерах, и агенты военной контрразведки допросили их по отдельности. Кто скрывается за листовкой? Коммунисты? «Студенты за демократическое общество»?
Эмик и Столт пытались доказать, что совершили свой поступок под влиянием порыва, но сотрудники контрразведки отнеслись к этому скептически. В бумажнике Эмика они обнаружили телеграмму от товарища, составленную в форме нерифмованного стихотворения. «Что это значит?-заинтересовались агенты. — Что это за код?»