— Неисповедимы пути Господа, — прошелестел тихий, как летняя ночь, голос незнакомца.

— И для тебя?

— И для меня.

Какое-то время оба молчали.

— А что, все хранители похожи на своих подопечных? — Никита всматривался в него, но черт лица не различал.

Смутная фигура чуть шевельнулась.

— Но как же наказали тебя? — Брусникин чуть подался вперед.

— Ты мое наказание, — молвил незнакомец.

Он стал медленно таять в воздухе. Уже и стены просвечивали сквозь него, уже и очертаний почти не осталось…

— Постой! — крикнул Никита.

— Что?! — подскочил на соседней кровати Шолохов. — Ты чего орешь?! Обалдел?! Четыре часа утра всего!

— Кто орет? — Брусникин подошел к подоконнику и выглянул во двор. — Сам орет, а другие виноваты.

От корпуса отъехала «скорая помощь». Люди работали. Спасали себе подобных по мере сил и способностей.