И тогда мы соберемся вновь, для окончательного утверждения плана перед началом операции.

— Я думаю, это логичное решение, — пришел на помощь Буль и не удержался от своих ангельских шуточек. — Тем более что у нас определился главный руководитель, а заодно и главный козел отпущения, в случае неудачи.

Женька был рад. Ему были до лампочки угрозы про козла. Он чувствовал, что не даст использовать Лэю, как разменную карту в ангельских играх. Так же, как и не даст им ликвидировать, кого ни попадя, налево и направо. И потом, он чувствовал, что это правильно — дать Лэе решать, как поступать в той или иной ситуации. Это ее мир и ее сэйлы.

— Ну что, рад? — хитро спросил Буль, когда остальные ангелы рассосались в астрале.

— Не столько рад, сколько удовлетворен. Я считаю, что у Лэи лучшее, чем у ангелов, развито чувство интуиции.

— А не затмили ли твой разум чувства?

— Нет. Ты забываешь, что я по определению — ученый. А знаешь, что является проклятием настоящего ученого?

— Хм, что же, интересно?

— А то, что он ничему не верит до конца и, в первую очередь — себе! В моей башке всегда при мне мои вредные тараканы, нашептывающие "А не врешь ли ты? А прав ли ты? А может, все не так?" Я, наверно, до конца не верю ни себе, ни кому-либо еще.

Пожалуй, если только нескольким душам.

— Не мне ли? — ехидно спросил Буль.

— Упаси господь поверить ангелу — он же подневольное создание! — Женька поперхнулся, увидев, как мрачная тень пробежала по лицу Буля. — Окстись! Я не тебя имел в виду, какой из тебя ангел? Так, если только наполовину. Как ни странно, я верю безоговорочно двум женщинам — Таше и Лэе. Может потому, что я лучше их чувствую, чем мужчин? Не знаю — это на подсознании. Кстати, в астрале есть подсознание?

— В астрале, как в Греции, есть все! — философски ответил Буль. — Спасибо, что не считаешь меня законченным ангелом. Как ни странно, но ты прав — чем человечнее ангелы, тем они лучше! И наоборот, чем возвышеннее и божественнее объединяющиеся души, тем дальше они от народа. Но это, к счастью, еще не касается Славы с Ташей, такое отстранение происходит гораздо дальше и выше.

Другие уровни — другие дела.

— Сейчас меня больше всего волнует, как Лэя будет одна в реале выполнять нашу программу по спасению Сэйлара. Ты знаешь, у меня ощущение, точно соответствующее поговорке: "загребать жар чужими руками". Я чувствую, что мне предстоит разгребать жар Сэйлара слабыми руками юной принцессы. Как-то это не по-джентельменски.

— Надо посмотреть, на что способен ее слуга Зар. — посоветовал Буль.

— Да, по крайней мере, оружием он владеть должен, — со вздохом согласился Женька.

— Лэя вот-вот должна выйти. Ты будешь с ней беседовать?

— А нужно? — спросил Буль. — Я понимаю одна голова хорошо, а две лучше. Но может, ей легче общаться с одним чудовищем, чем с двумя?

— Да ты прав. Я должен ознакомить ее с астралом, Землей и самим Сэйларом, прежде чем начать обмозговывать детали нашего предприятия. Понимаешь, нестандартную проблему, особенно социальную, зачастую невозможно решить рационально, ее надо почувствовать на уровне интуиции. Вот и сейчас, Лэе нужно посмотреть на все сверху, а мне — изнутри Сэйлара.

— Снимаю шляпу! — восхищенно округлил глаза Буль и, сделав реверанс, размахивая невидимой шляпой, исчез в глубинах астрала.

Женька решив, что ждать нет смысла, перенесся к пещере, найдя бивак в бурных хлопотах. Ребята натаскали вглубь пещеры веток и травы, сделав неплохое ложе для Лэи. Сама принцесса, как раз, с флягой и стаканом отправилась вглубь пещеры.

Женька просто взял и уселся на краю ложа, ожидая, когда Лэя появится на изнанке.

Все произошло, как и у них на Земле. Он, вспомнив Славкины шуточки, подхватил на руки невесомую принцессу, как только она вышла из тела. Лэя только испуганно ойкнула и, увидев Женю, рассмеялась:

— Не надейся, не напугаешь! Я тебя больше не боюсь!

Женька бережно поставил ее на пол, как будто ее можно было уронить, и, взяв за руку, спросил:

— С добрым утром, моя принцесса! Все миры галактики и астрала перед тобой! С чего начнем?!..

Наступал четвертый день, как маленький отряд расположился у магнитной пещеры.

Три раза Лэя выходила в астрал. Женька, как и обещал ей, показывал и рассказывал ей все, что она хотела знать. Сначала он боялся, что Лэя будет шокирована картинами инопланетной культуры, но оказалось, что ее сознание оказалось даже гибче, чем Женькино. Он знакомил ее с цивилизацией Земли в мире Отраженного реала — так было проще, чем слоняться по изнанке реала. Только раз или два она испуганно вскрикнула, как будто узнавая что-то. Первый раз при виде автомобиля, а другой — высотных белых зданий. Женька спросил, что ее напугало, но она, стесняясь, уходила от разговора. В конце концов, она с удовольствием носилась не только на автомобилях и флаерах, но и на аттракционах в одном из лунопарков Отраженного реала. Она быстро усвоила строение своей планетной системы, галактики и вселенной в целом. Женька даже объяснил ей немного клеточное, молекулярное и атомное строение живых существ и материи. А так же умудрился на пальцах объяснить действие гравитации и электричества. Он только поражался гибкости ее разума, способного приспособиться к такой лавине новой информации.

Проблемы возникли с другой стороны. Последний раз Лэя вышла вместе с Заром. И сколько они не подготавливали того, он просто впал в ступор, туповато пялясь на астральные чудеса. Напарник для Лэи из него выходил, ну просто никакой. То есть, он при первой возможности был готов бросаться размахивать оружием и защищать принцессу, и даже имел некоторые способности к военной тактике, но поддержки в анализе ситуации и решении каких-то вопросов посложней, от него ждать было невозможно.

Женька, мрачный, сидел и глотал пиво в своем глупо-блестящем модерновом кабинете.