— Так чего же ты от меня тогда хочешь, раз везде недочёт на недочёте?

— А вот потому-то я ничего и не хочу. А денег на водяру у меня надолго хватит.

— Никогда не думала, что ты будешь рассуждать подобным образом.

— А на свете всё и всегда меняется, и ничего постоянного нет.

— Ценное замечание. А тебя, между прочим не удивило, что на вокзале оказалась я, а не представители твоего отца, Софи собственной персоной, или вообще никого?

— Последнего я весьма ожидала, а ты единственный человек на свете, кого мне видеть не тошно. Хотя… Тебя-то я ожидала меньше всего.

Относительно Софи Бестии давным-давно известно, что у сестёр с детства довольно напряжённые взаимоотношения. И Бестию совсем не удивило, что Марина её даже не упомянула.

— Ну, и какое же дерьмо у нас ещё происходит? — спрашивает она

— Что именно тебя интересует? — вопросом на вопрос отвечает Кэрдин.

— К примеру, с кем сейчас спит Софи.

Бестия усмехнулась.

— Могу сказать только то, что не с тем, кому ты морду била. А с каким-то хреном, ростом почти на две головы ниже её, правда, в плечах широким и рожей, как у организма нижнего звена. Тупой, как дерево. Сынок какого-то деятеля из академии тыла и транспорта. Вышибала в третьесортном кабаке вылитый.

Марина хмыкнула. Сказать, что на фронте деятелей из этой самой академии презирают — значит не сказать ничего. Их ненавидят чуть ли не в несколько раз больше, чем мирренов. И в общем-то за дело.

— Ну, предыдущему-то положим, я била вовсе не морду.

— Ага, семь зубов выбила. Челюсть сломала. Адвокаты посчитали. Подошва твоего ботинка на морде хорошо отпечаталась. Могу потом фотографию подарить.

— Подари непременно, в рамочку повешу, и буду окурки тушить. И этому новому, если придётся, тоже что-нибудь и набью, и выбью. И задержусь в столице, набью непременно. Делать-то больше не хрена, а морда сама напрашивается. Сестрёнка в связях могла бы быть и поразборчивей. Скоро глядишь, вообще с грузчиком свяжется.

— Будешь смеяться, но в его карьере был и такой эпизод.

— Врёшь!

— Нет. Был он и грузчиком в одном из крупных магазинов, папаша его каким-то хитрым образом от фронта отмазывал. Софи его на каком-то сборище университетских деятелей подцепила. Гуляет с ним по крупному! Думаю, скоро какие-то меры надо будет принимать.

— Ничего, гинекологи у нас хорошие. Так что это не по твоей епархии. Да Софи и сама от такого субъекта ребёнка не захочет.

— Ошибаешься. Она за него даже замуж собиралась. Правда, раздумала потом.

— Не с твоей ли помощью?

— Нет. Император сказал — брак не признает.

Марина злорадно усмехнувшись заговорила совершенно лекторским тоном.

— Не в императоре тут дело. Как раз в Софи. Захочет — и папенька брак даже с телеграфным столбом признает. Но башку я сестрёнке за подобного муженька всё-таки отверну.

— Быстрее она сама это сделает. Видели его кое с кем. Болтал про неё невесть что. Она пока не знает. Терпеть не может, когда кавалер ещё с кем-то гуляет в то время когда их высочество внимание обратить соизволила. Тоже мне, представления о верности.

— А владетельной госпоже завидно, что на неё никто внимания не обращает? — и как это её с таким языком до сих пор не убили?

Бестия давным-давно уже научилась не реагировать на чьи-либо колкости. И мало ли кто и как обыгрывает её титул или грешки молодости.

Что понадобится — и так узнает! О любом.

— Кстати, тот, которого ты побила, судится с императорским домом пытался. Тебя хотели видеть на суде.

— Ну и слали бы мне в степь повестки. Только вот не пойму, с чего это тебя так на сплетни потянуло?

— Да вот решила от скуки матерьяльчик на великие дома прособирать. Вдруг, что интересное выплывет.

Криво усмехнувшись, Марина сказала.

— Дерьма всевозможного повсплывает, конечно, преизрядное количество. Педофилия, зоофилия, некрофилия, садизм, инцест и тому подобное плюс алкоголизм и наркомания. Но в основном ничего интересного не будет. У Херенокта просто не хватит мозгов для похищения Элиан. Только вот не верю я что-то в сказки про то, как у нас скучно. Может и вправду скучно. Как при пожаре на пороховом складе.

Она откинулась на спинку сиденья и закрыла глаза.

— Разбудишь, когда приедем.

Бестия не стала спорить.

Пока поднимались до квартиры, Кэрдин не сказала не слова. В прихожей встретила горничная. Она хотела что-то сказать Кэрдин, но та за спиной Марины сделала знак молчать.

— Подожди меня в зале.

— Есть. — безо всякого выражения.

Марине хотелось закурить, но она сдержалась, зная о нелюбви Кэрдин к табачному дыму. Как с ней бывало всегда, она стала расхаживать по комнате. На несколько секунд остановилась у окна, разглядывая происходящее во дворе. И услышала какой-то странный голос Бестии.