— Мне передают нечто иное.

— Кто? Губернатор? Да что ему (не будем уточнять, чьему сыну) за 700 километров видно?

— Он постоянно поддерживает контакт с авторитетными местными лидерами и старейшинами.

— Командирами бандитов. Повторяю. Здесь война. Город в осаде. Дорога в опасности. Время политических игр кончилось.

— Майор. Вы сошли с ума. У вас паранойя. Я намерен отстранить вас от командования.

— И как вы это собираетесь осуществить? Взорванный мост через Бурную тоже плод моей паранойи? Или я его сама взорвала?

— Доносят именно это.

— А вам доносят о предложении передать местным охрану складов?

— Вы сумасшедшая майор. Охрана складов осуществляется местными формированиями на протяжении целого месяца.

— На протяжении целого месяца охрану несут исключительно регулярные части. Местная полиция в городе по моему приказу шесть дней назад полностью разоружена. Полиция прочих населённых пунктов участвует в боевых действиях против нас.

— Кто убил полковника?

Марина буквально опешила от такого вопроса, но ответила:

— Двое из его охранников.

— Каким образом?

— Застрелили из автомата.

— Где находится тело?

— В морге местного госпиталя.

— То есть его возможно осмотреть?

— Конечно, хотя акт уже составлен.

— Губернатор утверждает, что он погиб при пожаре в его доме. От дома одни угольки. И от хозяина.

— Дом где стоял, там и стоит.

— К вам вылетает мой представитель. Борт СС-145. У него есть полномочия отстранить вас. Или не отстранять. В зависимости от ситуации.

— В любом случае, настоятельно рекомендую усилить охрану дороги во избежание диверсий.

— Конец связи.

Маленький транспортный самолёт появился около полудня следующего дня. Сделал круг над городом и пошёл на посадку. Теоретически повстанцы могли обстреливать аэродром. Практически же этим не занимались, опасаясь ответных мер со стороны грэдской артиллерии.

Из самолёта выпрыгнул щеголеватый подполковник в полевой форме.

Вместо приветствия он сказал следующее.

— Я вовсе не склонен был верить вашему донесению. Но я верю своим глазам. Мы летели над Дальним. Нас обстреляли с земли. Неоднократно. Что же тут у вас творится, майор?

— Шизофрения в дебильной стадии. Не у меня. — с сонным раздражением ответила Марина.

От командующего округом пришёл приказ. 'Все губернаторские мирные инициативы посылать с объяснением маршрута. Прямым текстом. ' Прочтение приказа личным составом встречено с энтузиазмом. Только реально оказать им помощь в данный момент никто не мог. Свободных сил у командующего оказалось только дивизион бронепоездов. Его сразу отправили на патрулирование дороги. Угрозу осознали и в столице. Но три дивизии не выдернешь словно карту из рукава. К тому же, здесь не годятся новобранцы.

Парламент ничего умнее не придумал, как создать какую-ту комиссию, которую немедленно следовало отправить самолётами в Дальний. В Министерстве авиации вежливо отказали, сославшись на отсутствие в городе аэродрома, и предложили лететь в. Но показываться в осажденном городе народным избранникам вовсе не хотелось. Гораздо проще казалось сидеть в столице и сотрясать воздух воплями о тираническом режиме и нарушении прав национальных меньшинств. Ещё популярнее оказалась тема о маленьком, но очень гордом народе, ведущем неравную, но справедливую национально-освободительную борьбу.

О том, что в результате этой национально-освободительной борьбы за прошлый год мирных граждан убили гораздо больше чем 'слуг режима' — солдат и полицейских предпочитали не вспоминать. Зато фотография большеглазой девчушки с чуть ли не символической повязкой на левой руке и подписью 'жертва бомбёжки' обошла все популярные среди интеллигенции газеты.

И какие-то они иные они, офицеры осажденной крепости. Помощи-то, конечно, ждут. Только попутно прикидывают, как бы сами с осаждающими управиться. И побыстрее.

— Хм… Они очень неудачно расположили лагеря — говорит Марина — Между ними практически нет связи. То есть, мы имеем неплохой шанс какой-нибудь уничтожить без шума. А если получится, то и не один.

— А в Дальнем идёт всеобщее бухалово. Хороший урожай свёклы!

— Всё не выпьют. Нам тоже охота.

И предчувствие многих смертей, а не веселье в усмешках.

Восстание было бы куда более опасным, присутствуй среди повстанцев хоть какая-то дисциплина. И имейся единое командование. На деле же всё оказалось совершенно иначе. Лидеры наиболее крупных лесных группировок, бывшие полицейские начальники, да командир территориального полка попытались было договорится. Но за каждым штыки, у каждого амбиции. И священники у каждого свои. И никто не имеет такого авторитета, чтобы заставить всех подчинятся ему.