— Соединяй меня с хозяином. Быстро! Кто спрашивает? Б-Е-С-Т-И-Я! Понял! — на несколько мгновений она замолчала. Пальцы нервно барабанят по деревяшке. Потом снова заорала — Слушай сюда. Что бы завтра все контролируемые тобой газеты вышли со статьями о разгуле уличной преступности. Особенно в южных районах. В столице сегодня ни одного убийства с применением холодного оружия зарегистрировано не будет. Чтобы завтра у адвоката Марины и у твоей дочери были лицензии на огнестрельное оружие. Всё. Понял. Поговорили.

Она с силой швыряет трубку на рычаг. Адвокат сказал.

— Круто вы с ним. В жизни бы не поверил, если бы не слыхал.

Бестия только махнула рукой.

— Он слишком много насвинячил и нашему делу, и нам лично. А теперь его гложет совесть. А я и пользуюсь.

— Вы рискуете. Телефон может прослушиваться.

— Этот чист. Проверено. Мной лично.

Всю дорогу до Загородного Софи молчит. Кэрдин ведёт машину совершенно невозмутимо. Марина тоже помалкивает, хотя обычно обожает поболтать. Чует, что скажут ей дома что-то. Но вот что именно?

Поднялись в малый зал и Софи, наконец, спросила.

— Где же она пистолет взяла?

Она ждала ответа от Марины, но отвечает Бестия.

— Так это твой наградной. Я думала он конфискован.

— Покажи. — не верит Софи.

Кэрдин протягивает оружие. Софи вертит его в руках, и зачем-то вслух читает выгравированное на рукояти.

— Лейтенанту Херктерент за мужество и героизм. Генерал-полковник Удерн. — она тяжело вздохнула и добавила. — Sic transit gloria mundi. Где сейчас генерал Удерн? Кто сейчас лейтенант Херктерент? Всё прошло, и всё сгорело.

Бестия взглянула ей в глаза. Неужели потухло пламя в этой яростной и жадной до жизни душе? Неужели всё? Или ей сейчас просто поддержка нужна.

— Не прошла наша слава, Софи, не прошло ещё наше время. Да и мы не сгорели. Что до Удерна, то он начальник сектора ПВО на побережье.

— Ваше время не прошло. Твое, Маришкино, если она жива, этого Кэрта вашего. А мое — лейтенанта Херктерент или художника Софи Саргон — называй, как угодно уже кончилось. Мне теперь только покой нужен. Я хочу спокойно жить и растить моих детей и Марину, если М. С. всё-таки больше нет. Больше мне ничего не надо.

— Мы бы дали тебе этот покой, если бы могли.

— Я знаю, но вы не можете, и я всегда тоже была одной из вас. Я просто сломалась уже.

Бестию также пытались привлечь к ответственности за нецелевое расходование бюджетных средств. И вроде бы нашли много документов. На первый взгляд вроде бы всё верно — средства на постройку бронепоездов почему-то ушли на разработку самолёта с уникальными взлётно-посадочными характеристиками. Имея под фюзеляжем около двадцати колёс машина и вправду может сесть где угодно.

Начали разбирательство о целесообразности постройки подобной машины. В столице разбирались. А на севере строили.

И к столице они летают. Иногда чуть ли не окраинах диверсантов высаживают.

Несмотря на слежку, Кэрдин временами исчезает из города. Дня на два, на три. В новой безопасности начиналась истерика. Но Бестия появлялась вновь. Зачастую прогуливаясь под окнами безопасности с сигаретой в зубах и тростью под мышкой.

Подумывали даже о её устранении. Но…

Она права.

Не посмеют, пся крев!

Прошло несколько месяцев с той поры, как подавлен путч Чёрных Саргоновцев. Вернее, так называемому, Гражданскому союзу удалось установить относительный контроль почти над всем центральным регионом. Но спокойнее в стране не стало. Скорее, даже наоборот. На севере Чёрные Саргоновцы по-прежнему контролируют несколько весьма богатых областей. И в столице догадывались, что там замышляют новый поход. Все понимают, что Чёрные Саргоновцы очень сильны, и подавление их выступления ни о чём не говорит.

Все руководство демократов, ещё не так давно мечтавшее о власти, теперь элементарно не знало, что с этой властью делать. Они рассчитывали, что господство над страной само свалится им в руки, и они смогут удовлетворить все свои амбиции. Они были так близки к этому!

Путч Чёрных Саргоновцев расстроил все планы. Почти все сколько-нибудь значимые деятели демократического лагеря в его ходе уничтожены. Кто смог смыться, попытались организовать сопротивление. Саргоновцы довольно быстро разгромили почти все верные парламенту части.