— Не смешно. — снова сквозь зубы, и на этот раз злобно. Взгляд Сашки невольно зацепился за графин на столе. В него наливали только воду, все остальное Марина пьет из заводского производства емкостей.

Повисла напряжённая тишина. Чуть ли не осязаем запах готовой вот-вот разразится грозы. Марина никогда не уступает. Все знают. Только и сестра не менее гордая, и столь же упрямая. Наверное, пару минут они переглядывались. У обоих во взгляде играет плохо скрываемое бешенство. Только у одной ещё и боль. Тщательно скрытая. Но есть она. Остальные молчат. Сашка считает, что права не имеет вмешиваться. Дима и Сергей действуют по грэдской поговорке — лезть в еггтовскую свару, то есть заниматься заведомо безнадёжным делом.

Сергей поднялся.

— Я пожалуй пойду.

Дима взглянул на Марину.

— Свободен. — безо всякого выражения.

Затем она с силой метнула в стену нож. Деревянная панель треснула сверху донизу.

— Психуешь? — спросила Софи.

— Нет, просто думаю, что сгореть в том броневике было бы лучше. Нож из стены кто-нибудь выдерет или так торчать и будет?

Софи с трудом выдергивает нож, плашмя швыряет на стол, и протянув руку приказным тоном говорит Марине.

— Ключи.

— Пошла ты!

— Ключи!

Марина шарахнула связку об пол, словно гранату, и отрывисто говорит, обращаясь к Сашке:

— А, и ты здесь. Хочешь, наверное, знать, что за ключи? Могу объяснить: Моя сестрёнка до смерти боится, что я пальну себе в висок. А ключи от сейфа с пистолетами.

Она резко развернулась на кресле.

— Завтра попрошу тебя нам не мешать. Ты и здесь себе место найдёшь. А у меня всё осталось там. И этого уже не вернёшь. Дверь открой!

Она укатила. Софи устало опустилась на стул.

— Тяжело с ней жить.

— Очень — устало отозвалась Софи — Дома мы последнее время почти не виделись, и это было к лучшему. А здесь… — она махнула рукой. — Мы все переживаем синдром войны, а она тяжелее всех. Мог что-то сделать, и не сделал. Это нас гложет. А она знает это и добавляет. Она ведь может сказать 'крысы тыловые, я кровь проливала, а вы прятались' , и это будет не слишком далеко от истины. А она занимается тем, что постоянно разжигает у нас чувство вины.

— Вины перед кем? — Сашка не могла ничего понять, во взаимоотношениях сестёр для неё открывалась какая-то новая страница, гораздо более жуткая, чем предыдущие.

— Перед кем? А друг перед другом, и перед всем миром. Она ведь живёт только надеждой когда-нибудь вернуться, и больше ничем. Больше ничем. — задумчиво повторила она. — Ведь только это надежда сдерживает её от того, что бы пустить себе пулю в висок. Я это чётко знаю. Она очень нервная. У неё серьёзно травмирована психика. Войной и не только. Она переполнена ядом, переполнена злобой и ненавистью ко всему человечеству и к каждому человеку в отдельности.

Я то к её характеру привыкла, он у неё всегда был довольно тяжёлым. А их троих она совершенно откровенно травит. Да и тобой уже занялась.

— Пожалуй это верно. — согласилась Сашка. Человеконенавистнических высказываний от неё Сашка наслушалась уже преизрядно. — Но ведь, насколько я поняла, её жизнь временами складывалась просто ужасно. И нет ничего удивительного в том, что она такая озлобленная.

— А — Софи махнула рукой — ты всегда всех защищать готова. И уж поверь мне, Марина совершенно не тот человек, который нуждается хоть в чьей-то защите. Она не в коей мере не жертва. Она боец. И страшный боец. Ей убить человека — что муху прихлопнуть. И даже проще. Как в бою, так и из-за угла. Она очень на страшные вещи способна. И если она встанет, то начнётся что-то чудовищное. Можешь мне поверить.

— Ты ее, безусловно, знаешь гораздо лучше меня. Но, ты может, будешь смеяться, но она вовсе не жестока, и вовсе не зла. Она просто страшно озлобленна. И за этими шипами и иглами вовсе не видно её истинного образа.

Софи смотрит на Сашку, как на глупенького ребёнка, которому надо объяснять самые простые вещи. И уже далеко не в первый раз.

— Не забывай про то, что она ещё и политик, а хороший политик всегда ещё и неплохой актёр.

— Она сейчас не играет. Ей действительно очень плохо. Ей намного хуже, чем любому из вас. Она ведь потеряла абсолютно всё, что было в её жизни, у неё ведь не осталось даже её ребёнка.

И просто полностью пусто на душе. И ты это понимаешь.

— Да понимаю, но у меня попросту нет пути к её совершенно закаменевшему сердцу.

И Софи рассказала всё о своём мире. О конфликте великих империй, и их внутренних проблемах, о своей жизни и войне с чужаками. Обо всём, что творилось где-то в ином пространстве. О том, чем они жили почти всю свою жизнь. И волей обстоятельств лишились всего. Сашка читала о путешествиях во времени и в параллельные миры. А теперь видит людей оттуда. И им нельзя завидовать. Пусть они довольно сносно адаптировались к чужому миру. И не испытывают материальных проблем. Но в остальном…