– А, это ты! Что-то не видно второго, этого смешного парнишки…

– Брось, Морин. Герцог Паджен погиб в битве, - Слепец строго посмотрел на Приставалу, отчего тот мгновенно заткнулся.
– Не обижайся на него, этот человек ничего не знает о приличиях.

– Я не собирался на него обижаться, - Малес нахмурился.
– Я собирался всадить ему в горло нож.

– Эй!
– Приставала заслонился руками и отшатнулся.
– Не надо!

– Итак, - Слепец упер руки в бока.
– Чего же ты хотел от меня, доблестный Малестармеголт?

– Не называй меня так. Нет доблести в том, чтобы потерять своего господина и остаться при этом в живых… Это позор, который смывается только мщением. Даже смерть не станет оправданием - именно так написано в клятве, которую я выбил на этой пластине!
– Малес дрожащей рукой прикоснулся к левой щеке.
– А чего я хотел… Мэр велел тебе ехать на все четыре стороны. Что это значит?

– Это значит сесть в седло лошади и проваливать куда угодно, - усмехнулся Слепец.

– Я сейчас проделаю тебе в щеке такую же дыру, как у меня!
– разъярился Малес. Голос его от этого не стал громче - только слова звучали еще невнятнее.
– Чтобы ты понял, как трудно задавать одни и те же вопросы по три раза!

– Извини, я ведь тоже расстроен, - Слепец помолчал, глядя на аллею аккуратно подстриженных кленов, шелестящих листвой на тихом ночном ветерке. Недалеко от крыльца в ровных рядах деревьев зияла брешь, пробитая небесным огнем.
– Ты хочешь присоединиться ко мне?

– Да. Я знаю, что ты не оставишь своей борьбы, иначе не стоило так упорно идти сюда с далекого севера. Я тоже хочу убивать южан.

– Так останься в Скалгере. Скоро они сами придут сюда в большом количестве.

– Это не то. Я хочу убивать не в отчаянной, безнадежной схватке, а в битве, приносящей сладость отмщения и радость победы.

– Кто тебе сказал, что я все это могу обеспечить?

– Никто. У меня своя голова на плечах есть.

– Хм… Ладно, - Слепец принялся медленно спускаться по ступеням.
– Там, около последней линии обороны скалгерцев уже собираются южане, как ты их называешь. Пока их не очень много, и до штурма еще далеко. Да они и не спешат, им ведь ни к чему спешить. Я надеюсь, что дорога в Треальский лес до сих пор свободна, или же ее охраняют не слишком тщательно. По этой дороге я направлюсь к городу, давшему название лесу. Он стоит на берегу Хагмонского озера, немного севернее разыгравшегося вчера в этих местах половодья. Город должен остаться целым. На высоком утесе, над уютным пляжем с белым песком и ласковыми волнами, стоит большой дом, почти дворец, в котором отдыхали мэры Скалгера. Белый мрамор, позолоченная ограда и дорожки, выложенные нефритовыми кирпичиками… Будь я проклят, если Клозерг не устроит там свое гнездо! Там я с ним и встречусь.

– Как я слышал, ты не особо преуспел, когда дрался с ним на расстоянии, - скептически заметил Малес.

– Это было ошибкой. Я замахнулся на слишком многое и быстро выдохся, уступив Клозергу первенство… Однако, когда мы станем биться лицом к лицу, все станет по-другому.

– Почему ты так решил? Может быть, он наоборот прихлопнет тебя за одно мгновение?

– Все дело в быстром натиске. На краткое время я чувствую в себе силы перевернуть мир, но надолго этого порыва не хватает. Битву таким образом не выиграть, а вот убить одного человека, пусть даже это могущественный колдун, запросто.

Малес недоверчиво покачал головой.

– Я думал, у тебя более здравые идеи.

– Например?

– Прокрасться в спальню, когда Клозерг спит или кувыркается со служанкой, и зарезать его.

– Это тоже хороший вариант. Я о нем не забывал. Главное - достигнуть Треалы, а там уж видно будет.

– Верно. Я еду с тобой.

За разговором они дошли по выложенной бутом мостовой до коновязи, где, невидимые в темноте под навесом, похрапывали лошади. Слепец подождал, пока Морин отвяжет и выведет наружу их лошадей, Малес в напряженной позе стоял рядом и беспрерывно поправлял свою дурацкую шляпу.

– На Площади Пяти Дорог есть гостиница под названием "Сайан Коу", - сказал Слепец перед тем, как запрыгнуть в седло.
– Вплоть до завтрашнего вечера ты сможешь застать нас там.

Рядом с фасадом гостиницы, облицованным фигурными кедровыми плашками, под вывеской с вырезанной из бронзовой пластины кроватью, они собрались в то самое время, когда солнце упало на изломанный край горного массива, находившегося на востоке от Скалгера. Словно круглый красно-золотистый плод, полный соков, попал на острие ножа и расплескал по небу приглушенное сияние.

– Сегодня будет кровавая ночь, - пробормотал Гевел. Он первым прибыл к Морину и Слепцу, поджидавшим остальных на узкой скамеечке рядом со скрипучей дверью с облупившейся краской.

– Надеюсь, это будет кровь наших врагов, - откликнулся Слепец. Встав на ноги, он поглядел на криво сидящего в седле Гевела неодобрительно.
– А тебе, приятель, лучше было оставаться в лазарете.

– Ну нет. Там все на меня криво смотрели - как же, подручный того самого чужестранца со страшными глазами, который своей самонадеянностью сгубил армию! Лучше я с вами. Обузой не буду, правда-правда! Бок болит, но рана неглубокая. Лук натянуть я пока не смогу, а вот нож кинуть или слегка мечом приложить - это пожалуйста.