Шрифт:
Катерина сидела, думала, не давая себе впасть в отчаяние, хотя и понимала, что окружена им как временно расступившимся морем. Еще несколько секунд, и валы схлопнутся над ней.
И тут она почувствовала, что ей холодно. От страха? Она прислушалась к себе. Ее била нервная дрожь – стакана воды не выпить, но был и другой холод. Что это.
Катерина встала, ступая по собакам, выбралась к двери, распахнула ее, и в лицо ей ударил вал резкого, морозного воздуха, пропитанного свирепым колючим снегом. Звери за ее спиной жалобно заголосили.
Офицер Сурин отошел в сторонку, сел на бордюр, обхватив голову руками, спиной к толпе тех, кто желал немедленно убраться отсюда хоть куда-нибудь. Потом поднял лицо к абсолютно черному небу, всхлипнул и стал материться:
– Февраль, набрать чернил и плакать……проходя по дымному следу отступающего врага……мы жили тогда на планете другой…… года проходят мимо, все в облике одном предчувствую тебя……есть упоение в бою и мрачной бездны на краю…