— По коням, скорей в Вавилон!

Когда они с Улу вскочили на нижнем дворе на быстроногих жеребцов, снаружи нетерпеливо забарабанили в огромные ворота. Стража отодвинула засов, и под арку влетел всадник, который привозил Нанаи весточку от Набусардара. Он едва переводил дух, пот струился по его вискам.

— Мост разрушен, — выкрикнул он в крайнем волнении. — Муджалиба в огне. Что бы это значило, о Мардук?! Мне пришлось повернуть назад.

Тека запричитала, и, воздев руки, стала громко молиться.

— Чует мое сердце — это персы, — с тревогой проговорила Нанаи.

— Боюсь, что причиной тому — безумство Валтасара, — убежденно возразил ей всадник.

— Что делать? — озабоченно подумал Улу вслух.

— Лучше всего переждать во дворце, — посоветовал начальник стражи.

— О нет, — решительно возразила Нанаи. — За дворцом у берега привязан челн. Переправимся через Евфрат на челне. Ты, начальник, бдительно охраняй дворец. Княжеский гонец пока останется с тобой. Я поеду с братом Улу.

Тека посоветовала взять в гребцы невольников. Но Нанаи отказалась. Она чувствовала себя достаточно сильной, чтобы сесть на весла и грести вдвоем с Улу.

Они спустились к дамбе. Тека светила им фонарем. Вдруг, к величайшему своему изумлению, они обнаружили, что река безводна. Пожалуй, встреча с самой смертью не удивила бы их более.

Первым опомнился Улу, его обычно твердый голос слегка задрожал.

— Что ж это? — проговорил он растерянно.

— Пойдем пешком, — ответила Нанаи, превозмогая ужас, охвативший ее.

— Верно, благородная моя госпожа, — поддержала ее дрожащая Тека и подняла над головой фонарь, — в добрый час, ступайте, свершилось чудо. Верно, ты так полюбилась Мардуку, что ради тебя он отвел воды Евфрата и ты можешь перейти реку посуху.

Не долго думая, путники спустились на дно русла. Бушевавшее на другом берегу пламя освещало им дорогу. С первых же шагов они убедились, что путь им предстоит не из легких. Дно было илистым, и по мере приближения к середине становилось все более вязким. С величайшим трудом передвигали они ноги, и взгляды, которыми они молча обменялись, говорили: брести по лужам и топи — нет, это не чудо Мардука, а скорее — вызов смерти.

Пришлось сделать передышку.

Пожар разрастался вширь, пламя его подымалось все выше. Рука невидимого великана подбрасывала над зубчатыми стенами и башнями дворца, обители радости и света, гигантские клубы дыма. Всепожирающая стихия упрямо рвалась сквозь мрак ночи к небу.

Нанаи отвела взгляд от зарева и, словно желая проникнуть в самые недра души Улу, пытливо посмотрела ему в глаза:

— Ты полагаешь — Набусардар жил неправедной жизнью?

— Ты боишься за него?

Она потупила взор, где затаились боль и печаль, и, ничего не ответив, двинулась дальше; Улу пошел следом.

Обессилевшие, едва держась на ногах, они почти добрались до противоположного берега, как вдруг заметили двигавшийся им навстречу вооруженный отряд. Шедший впереди воин крикнул, чтобы они остановились.

— Кто такие? — спросил он, приблизившись.

— Служитель храма Набу из Борсиппы, — ответствовал Улу и, обняв Нанаи за плечи, привлек ее к себе. Он понял, о, муки ада, что они повстречали персидских солдат.

— А эта?

— Это сестра моя, — солгал Улу, спасая Нанаи; он понимал, какая участь ждала бы ее, открой он, что перед ними избранница Набусардара.

— Связать их! — приказал перс. Солдаты исполнили приказание, и один из них осветил факелом лица пленников.

— А ты красива, — улыбнулся он Нанаи, — я отдам тебя моему царю. Улу вспыхнул:

— Кто ты таков, что дерзаешь выносить подобный суд? Эта женщина — моя сестра! Солдат загоготал.

— Эта женщина — твоя сестра, а Кир — мой господин, мой царь, и все, что находится на этой земле и в этом городе, с нынешней ночи принадлежит ему. И ты. и твоя сестра. Вы оба его рабы.

Нанаи пошатнулась. Нужны ли слова красноречивее? Все стало ей ясно: персы проникли в пирующий Вавилон, Набусардар попался в их ловушку. У нее не было сил исподволь выведать что-либо о постигшей его судьбе, и, снедаемая тревогой, она спросила напрямик:

— А Муджалиба?

Солдаты ответили хохотом:

— Она горит в честь нашей победы!

— Что же сталось с царем Валтасаром? — в ужасе спросил Улу.

— Он мертв, как и все, кто пировал с ним этой ночью. У Нанаи подкосились ноги, и она опустилась прямо в ил.

Улу хотел помочь ей встать, но с ужасом понял, что отныне он раб, а не вольный человек, и руки его связаны. Покорившись судьбе, он обратился к солдатам с просьбой поднять Нанаи и вынести на берег.

В ответ начальник отряда пообещал ослабить веревку, если он укажет, где находится дворец великого князя Набусардара. Они направлялись туда, чтобы вызволить из заточения любимца Кира, князя Устигу.