— Я уже сегодня говорил тебе, святейший, что ты мудр, но мудрецов я не жалую.

Телкиза хохотала. Ее смех не отличался от грубого хохота грузчиков с пристани. Телкиза держалась вызывающе, показывая, как мало придает она значения условностям света.

— Твой смех, княгиня, — заметил верховный жрец, — вою шакала подобен, так не пристало смеяться прекрасным женам.

— Ну как же тут не посмеяться от души: святейший все так хорошо объяснил царю, а царь в толк не возьмет… — Телкиза оперлась головой о спинку кресла. — Однако я твоя гостья, Валтасар, вели же подать мне вина, — усмехнулась она. — Вели подать мне вина и пусть лютни играют! Прекраснейшая из жен Вавилона хочет залить свою печаль крепким вином, хотя бы ржаной водкой, и веселиться, веселиться…

Ей налили в кубок вина девяти разных сортов. Телкиза пила, не отрываясь и не сводя глаз с Набусардара.

— Это чтоб долго жил тот, кого я люблю! — заявила она и поставила на стол опорожненный кубок. — А теперь выслушай меня, Валтасар, — обратилась она к царю. — Святейший Исме-Адад тебе все хорошо объяснил. Он сказал, что ты сын богов. Да, ты сын бога. Народ видит и почитает в тебе сына божьего. Но Исме-Адад забыл сказать, что больше всего боги любят тех из своих сыновей, кто, имея глаза, не видит, имея уши, не слышит, имея сердце, не чувствует.

— Княгиня! — вознегодовал верховный жрец.

— О, — улыбнулась ему Телкиза, — кажется, мне подмешали в вино правды, дозволь же не лгать хоть раз в жизни.

Вельможи жаждали развлечений и надеялись потешиться, услышав речи Телкизы. Они дружно подняли кубки и махнули музыкантам.

— Я не хочу сказать ничего худого, Валтасар. — Телкиза придвинулась к царю и, скрывая истинный смысл своих слов, продолжала: — У тебя есть глаза, да ты не видишь, что тебя окружают женщины более прекрасные, чем та скифка. У тебя есть уши, да не слышишь ты, с какой мольбой взывают к тебе самые прелестные девы. Имея сердце, не чувствуешь ты, ослепленный одной-единственной, как остальные жаждут вместо ее хлада влить в твое сердце любовь и огонь. До сих пор оно было словно из камня. Так докажи, что оно из плоти и крови, что жаждет оно милостей Иштар. Не только мечом, но и любовью докажи, что ты царь. Люби и любим будешь. Будешь любим всеми женами Вавилона, всеми женами иных племен, всеми женами мира… не погнушайся осушить со мной еще один кубок!

— Хорошо, Телкиза, — откликнулся он с воодушевлением и приказал налить себе и ей золотистого нектара в золотые кубки. — Ты Права, стоит ли убиваться из-за одной скифки?!

Оба до дна осушили кубки.

Голова у Валтасара пошла кругом.

— Всем налить вина, пускай все пьют. Я хочу наконец стать таким же веселым, как некогда, в царствование Набонида, когда я жил, не ведая ни забот. ни печали.

Во всех концах залы звенели чаши, лилось вино.

— Хочу, чтоб играла музыка и плясали девы. Привести сюда музыкантов со всей Муджалибы, со всего Вавилона, со всего света! А ну, плясуньи! Больше жизни! Сегодня царит радость и красота!

Словно по мановению волшебной палочки, в залу со всех сторон вбежали очаровательнейшие девушки.

Под ликующие звуки всевозможных инструментов гости подняли кубки, возглашая здравицу за царя-победителя.

Верховный жрец едва ли не первым опорожнил кубок, подавая пример Валтасару, — он знал, что чем яростней предается царь кутежам и любви, вину и женщинам, тем послушнее он станет. Жрецы Храмового Города не забыли о прежнем своем могуществе, и им было безразлично, какими средствами они вернут его себе.

Исме-Адад и Валтасар одновременно поставили на стол пустые кубки, и глаза их невзначай встретились.

Верховный жрец с напускным жаром воскликнул:

— Пусть слава твоя простирается до звезд, о царь!

— Выше звезд! — поправил его Валтасар. — Выше владений Мардука!

— Выше, выше звезд, если будешь почитать избранного среди богов, всемогущего Мардука, — льстил верховный жрец Валтасару.

— Не думаешь ли ты, святейший, что я еще и Ягве стану поклоняться? — захохотал царь. — Теперь я уже знаю верный способ, как изгнать его из Халдейского царства.

И Валтасар указал рукой на стену, вдоль которой стояли толстые свечи на высоких подставках. Спиной к ним расположились по одну сторону вавилонские музыканты с инструментами из слоновой кости, по другую — сто иерусалимских юношей с арфами в руках.

Верховный жрец, сановники, советники, военачальники обратили свои взоры к стене. Посмотрела туда и Телкиза.

Юноши были очень красивы и стройны.

Валтасар велел подыскать таких, чтобы потом расставить их по. всему дворцу наподобие статуй. А чтоб унижение для них было чувствительнее, он остановил свой выбор на юношах знатного происхождения, хороших певцах и искусных в игре на музыкальных инструментах. Пусть князья и вельможи, пусть вся вавилонская знать, видит, что смеет позволить себе их царь.

Увидев юношей, Телкиза вожделенно улыбнулась и взглянула на царя.

— Подари мне их, Валтасар, — попросила она, — это будет поистине царский подарок…

— Гм, — раздраженно хмыкнул Валтасар, — не могу я их подарить, они будут стоять изваяниями по всей Муджалибе.

— А ты не слишком щедр к той, которая… — Притворившись обиженной, Телкиза настаивала, желая распять на кресте сердце Набусардара.

Да, раз уж она несчастна, пусть и он не изведает счастья. Пусть и его душа превратится в клубок змей, пусть и его ужалит ревность.