Я отхожу от бабули еще дальше. Свожу глаза. Из-за неудобного положения поворачиваю голову вправо. И вдруг боковым взглядом вижу, что бабуля находится в каком-то плотном пузыре. Как всегда снова ничего не понимая, я еще раз смотрю на нее боковым взглядом и…:

– Есть! Есть! – ору я во весь голос так, что деда Сергей прибегает узнать, что здесь случилось.

Я рассказываю им, что увидел. Только одно было мне непонятно, и я спрашиваю об этом стариков:

– Бабуля, а почему эта оболочка меняется по форме?

– На ней отражается внутреннее состояние человека: его помыслы, желания, настроение, чувства… Это меняет как форму, так и плотность этой оболочки. Давай посмотрим, что ты увидишь, когда я скажу, что хочу сделать. И тогда, когда я стану это делать. Хорошо?

– Да.

Я отхожу от бабули, смотрю на нее боковым взглядом: вроде бы все спокойно. Вдруг ее оболочка колышится чуть сильнее, и бабуля спрашивает:

– Зафиксировал положение оболочки?

– Да.

Дальше оболочка возвращается в прежнее состояние. Потом вдруг она снова колышится сильнее, и бабуля говорит:

– Я сейчас пойду.

Ее оболочка тут же вытягивается в ту сторону, куда она решает пойти.

Бабуля идет, и ее оболочка перестает вытягиваться, но в то же время она сохраняет ту форму, которая была до начала движения.

Я рассказываю ей о том, что вижу.

– Вот эту оболочку, – говорит бабуля, – уже можно править как изнутри, так и снаружи.

– Это как?

– Ты сам только что сказал, что этот пузырь изменяется. Так?

– Да.

– Он изменяется от нашего движения, внутреннего состояния, от наших мыслей, настроений, эмоций, выбора, определения, решительности, принятых и непринятых решений… Это так?

– Ну, да. Изменяется…

– Раз он изменялся от того, что у меня происходило внутри, значит, можно его изменить?

– … получается, что можно.

– А наша жизнь изменяется от нашего движения, внутреннего состояния, от наших мыслей, настроения, эмоций, выбора: жить или умирать, определения в жизни, решительности, от принятых или непринятых решений?…

– Да.

– А как она меняется от них?

– Согласно нашему движению, внутреннему состоянию, нашей мысли… мы воспринимаем окружающий мир в искажении или так, как оно есть на самом деле.

– А как от нашего движения зависит изменение нашей жизни, да еще и воспринимаемость окружающего мира? – допытывается баба Василиса.

– Когда мы двигаемся, то в нас разгорается огонь жизни, пробуждается интерес к жизни.

– По-другому говоря, в нас пробуждается родной дух. Так? – поправляет меня бабуля.

– Так.

– Что дальше?

– Дальше. Когда родной дух пробуждается, то тьма уже не вторгается в нашу жизнь, так как она нашего внутреннего огня боится. И мы уже воспринимаем нашу жизнь такой, какая она есть на самом деле.

– Та-а-ак, – с необъяснимой радостью подтверждает мои слова баба Василиса, – и насколько велика наша скорость жизни и интенсивность нашего движения, настолько и пробуждается в нас родной дух. А от этого зависит вторжение управленцами в нашу жизнь и восприятия нами окружающего мира, да самого себя. Это так. А отчего зависит наше движение, скорость и направление?

– От той боли, которая находится в нас.

– Дак как мы можем править слой сознания пузырь?

– Убирая боль из себя, да все мысли без разбора: мои они или нет, да тех, кто эти мысли во мне запускает.

– А есть необходимость править слой сознания пузырь? – стоит на своем бабуля.

– Да. От этого зависит наше восприятие окружающего мира.

Мы немного сидим молча.

И баба Василиса продолжает:

– А сейчас давай посмотрим, как мы собираем информацию и передаем ее друг другу через пузыри.

– Давай!

– Отойди от меня метров на десять, ощути свою оболочку пузырь, а потом тихонько подходи ко мне и почувствуй прикосновение наших пузырей.

Я ощущаю свой пузырь, его плотность, сам наливаясь силой. Вижу его изнутри себя и тихонько иду к бабе Василисе. Метрах в пяти не доходя до нее я чувствую какое-то сопротивление, словно меня что-то не пускает к ней. Немного толкаюсь.

– Есть контакт?! – спрашивает бабуля.

– Есть! – радостно отвечаю я ей.

– А теперь еще раз отойди метров на десять и понаблюдай оттуда за нашими с дедом оболочками, а мы с ним покачаемся на пузырях.

Я отхожу и смотрю на бабу Василису и на деда Сергея боковым взглядом. Они расходятся на небольшое расстояние и начинают потихоньку приближаться друг к другу. Их пузыри бегут быстрей их самих! Мне становится так смешно, что я начинаю смеятся. Они останавливаются, удивленно смотрят на меня и сами начинают ржать, но потом: