В ноябре 1523 года двенадцать миссионеров собрались в Белвисе, откуда пешком направились в Севилью. 25 января 1524 года они сели на корабль в Санлукаре-де-Баррамеда.

По пути они надолго задержались в Санто-Доминго, где смогли оценить реалии колониальной жизни на островах. От местных францисканцев и светских властей они узнали о восстании Энрикильо, сына касика сьерры Баоруко. [158] В детстве Энрикильо воспитывался францисканцами Санто-Доминго, обучившими его читать и писать по-испански. Став касиком после смерти отца, он претерпел столько унижений от испанцев, что в конце концов поднял мятеж в 1519 году. Это восстание, ставшее лебединой песней племени морибондов, явилось для францисканцев серьезным испытанием. В основе организации миссий в Санто-Доминго лежала идея приобщения индейцев к христианству через обучение. Первые францисканцы обучали детей касиков читать и писать, но преподавание велось на испанском языке. Однако ненависть к испанцам побуждала туземцев отрицать не только язык, но и религию завоевателей. Поэтому у мексиканских миссионеров с самого начала созрела мысль, что они должны отмежеваться от испанцев во всем, включая их язык. Двенадцать монахов будут проповедовать учение Христа индейцам на науатль, не вынуждая тех отрываться от культурных корней, забывая собственный язык.

13 мая 1524 года монахи высадились на мексиканском берегу в Сан-Хуан-де-Улуа и отправились пешком по дороге к Центральному плато. Эти странные испанцы, столь не похожие на прочих в своих простых грубых рясах, покрытых дорожной пылью, немедленно вызвали любопытство индейцев. До францисканцев то и дело долетало: «мотолиния, мотолиния». Брат Торидио де Бенавенте в конце концов поинтересовался, что значит это странное слово. Узнав, что на науатль оно означает – «бедный», монах тотчас поклялся носить прозвище до конца своих дней. Под этим туземным псевдонимом он прославился как один из самых первых летописцев индейской цивилизации Новой Испании. [159]

Прибытие францисканцев отвечало самым сокровенным планам Кортеса. Как только до него дошла весть об их приезде, он послал за ними эскорт и подготовил торжественную встречу. На центральной площади Мехико, рядом с которой возвышался Темпло Майор, тогда еще не снесенный, собралась вся ацтекская знать и толпа любопытных. Кортес с непокрытой головой приблизился к кортежу и, опустившись на одно колено, поцеловал руку Мартину из Валенсии. Военачальники и городские власти один за другим последовали примеру губернатора. Малинче объяснила ацтекам, почему все кланяются этим бедно одетым людям. Власть Бога выше власти земной, ибо природа ее иная.

Портрет Эрнана Кортеса, выполненный по заказу Карла V. Тициан (предположительно).

Человеческое жертвоприношение у ацтеков. Миниатюра из «Кодекса Мапьябеккьяно».

Большой храм Мехико.

Монастырь в Теночтитлане.

Ацтекская скульптура. Национальный музей. Мехико.

Ритуальный ацтекский нож из золота с эмалевым покрытием.

Теночтитлан.

Ацтекская маска жреца бога ночи, которая надевалась во время церемонии в главном храме Мехико.

Типичные игры молодых ацтеков.

Кортес в облачении главнокомандующего.

Походы отряда Кортеса в долину Теночтитлана в 1519–1521 годах.

Меч Кортеса. Королевская оружейная палата. Мадрид.

Портрет Изабеллы Португальской. Тициан. 1548 г.

Портрет Карла V. Тициан. Около 1548 г.

Франсиско де лос Кобос, гофмейстер Карла V.

Толедо.

Кортес преподносит «Новую Испанию» Карлу V.

Антонио де Мендоса.

Франсиско Писарро.

Эрнан Кортес. Неизвестный художник. Оригинал портрета находится в Мехико.

Бог Кецалькоатль несет маис. Каменная ацтекская фигура. Музей Детройта, США.

Ацтекский бог войны, чье имя означает «летящая птица».

Дом, в котором умер Кортес.

Памятник Кортесу в Медельине.

В конце июня Кортес организовал первый теологический диспут Нового Света, на котором сам был председателем. Обмен мнениями между первыми двенадцатью францисканцами и вождями Мехико-Теночтитлана в ходе этих знаменитых Мексиканских коллоквиумов [160] известен нам благодаря Саагуну, который составил свой текст на основе более раннего текста протокола, хранившегося в архивах монастыря Святого Франциска в Мехико. Не говоря уже о патетической и занимательной сторонах этой встречи, следует отметить оригинальный склад ума этих францисканцев, которые претворяли в жизнь концепцию обращения в христианство, разработанную Кортесом. К испанским францисканцам примкнули трое их фламандских собратьев, прибывших в Новую Испанию годом раньше. Среди последних находился некто Петер из Гента – Pedro de Gante, монах-прислужник, который сыграл особую роль в обращении индейцев в христианство.