— Элла! — позвала Хэтти. — Скажи мне сама, своими собственными словами, — что ты об этом думаешь?

— Ага… Я думаю, Питер прав. Я не хочу, чтобы про меня все время писали в газетах, будто я какая-то чокнутая. Мне это не нравится.

— А как насчет твоих мистических сил, экстрасенсорики и прочего? Откуда они?

— Это как Питер говорит… — Элла все больше и больше мрачнела. Камеры подобрались поближе. Ей нравилась Хэтти, но не нравился этот разговор. Он бессмысленно вертелся вокруг нее. — Я ничего этого не могу объяснить, как следует. Но теперь я знаю, что это по-настоящему важно. Раньше не знала. Но теперь у меня такое сильное чувство, типа, где-то у меня внутри…

— Сейчас, совершенно внезапно, ты оказалась в самом центре, на виду у всех. Стала знаменитой. Как ты с этим справляешься?

— Нормально…

— Тебе это нравится?

Элла покачала головой.

— Я хочу сказать про Фрэнка, — прошептала она Гунтарсону.

— На твою семью свалились такие переживания. Тебя расстраивает вся эта газетная шумиха вокруг твоих папы и мамы? — Хэтти старалась вкладывать в свои слова как можно больше сочувствия, но уже и сама понимала, что загнала себя в ловушку: она заваливала вопросами девочку, которая не знала, как на них ответить. Элла просто ответила, что не читает газет. И перестала смотреть Хэтти в лицо.

В гримерной Элла обронила пару фраз о своем отце. Она тогда сказала, что перед отъездом у родителей вышла ссора, и она, казалось, винила себя в их размолвке. Хэтти хотела вернуться к этой теме. Ее собственные родители развелись, когда она была маленькой, и ей знакомо было чувство вины, когда кажется, что из-за твоих проступков наказывают всю твою семью.

Но они уже очень далеко ушли от того разговора по душам, который был так нужен Хэтти.

— Ты скучаешь по школе? По друзьям? Но уж по домашней-то работе ты точно не скучаешь, спорим?..

Гунтарсон сказал:

— Я намерен нанять частных учителей. Конечно, о том, чтобы она вернулась в класс, и речи быть не может!

Этот человек перекрывал ей кислород. Никто не смог бы близко подобраться к Элле, пока он рядом. Пригласить его на площадку — какая это была ошибка!

— Мой брат Фрэнк ослеп, — вдруг выпалила Элла.

— Фрэнк? Это о нем ты хотела поговорить? Что это ты там принесла с собой?

Элла порылась в конверте, и вытащила снимок.

— Он ослеп сегодня. Он очень болен. И у него все время болит голова. Мама отвезла его в больницу. Ему сделали рентген. Он ослеп и может умереть.

О таком Хэтти никто не предупредил. Ей сказали, что у Эллы есть какая-то цель, связанная с этим интервью, но какая — никто не знал.

— У тебя там снимок — мы можем на него взглянуть? Если я поднесу его к свету, его будет видно на камере? А это…

— Это лицо Фрэнка, — сказала Элла, привстав с дивана. Ее возбужденный энтузиазм стремительно к ней возвращался, ведь то, что она собиралась сказать, было так важно! — Вот его глаза, эти темные места, они на рентгене не получаются. А вот нос, вот зубы — видите, твердые части получаются лучше, — она поочередно указывала пальцем на то, что называла. — Фрэнку семь лет. У него в апреле будет день рождения. Все говорят, что он не похож на меня, но он похож, немножко. Только он гораздо больше похож на мальчика, чем я, я имею в виду, он все время ездит на своем велике, и все такое. И папа ему больше спускает с рук всякого такого… Потому что он мальчик.

— Похоже, ты сильно его любишь…

— Он мой брат. Только когда я уехала в Лондон, ему пришлось ходить в школу и остаться жить с тетушкой Сильвией. И у него начались эти головные боли. А моя мама думала, что это просто тетя Сильвия закормила его пирожными и печеньем, — Элла торопливо сыпала словами, и каждая фраза звучала как вопрос. — Только потом у него начались припадки.

— И он теряет зрение?

— Он проснулся сегодня, и не смог ничего увидеть, но не сказал об этом. Он ждал нас, чтобы мы сами узнали.

— А врачи поняли, что с ним не так?

— Я могла вроде как чувствовать, что это такое. Я чувствовала, как у него болит голова, и знала, что у него темно в голове, но не могла понять, почему. Но потом возникло это холодное ощущение, вот здесь, прямо за глазами, — она ткнула большим и указательным пальцами себе в веки, — и это было оно, — она кончиком пальца потерла белое размытое пятно в центре снимка. — Оно твердое, и наощупь похоже, будто у него острые края. Типа… ну, вы когда-нибудь видели кусочек коралла? Из моря? У себя в голове я его чувствую таким.

— Ты чувствуешь, — медленно выговорила Хэтти, — отчего Фрэнк заболел? Но ты сама не ослепнешь?

— Я слепну, когда заглядываю в его голову. Поэтому я знаю, что там темно, — она пожала плечами. Ей не удавалось объяснить. Но сейчас это не имело большого значения. — Доктора не знают, смогут ли они сделать операцию.

— А что это за белая штука? И вправду коралл?

— Вы и сами знаете, — ответила Элла. — Рак.

— У него в мозгу? — Идиотский вопрос — но что еще, спрашивается, она могла сказать!