– Ну что ж, сынок, может ты и прав.

Что-то не так. Слишком быстро она сдалась и это настораживает. Пододвигаю к ней бумаги.

– Вот, стандартный договор. Ознакомьтесь и если согласны с условиями, подпишите.

Добавляю к бумагам ручку. Хорошую, дорогую, призванную производить впечатление.

Старуха нацепляет на нос дешевые пластиковые очки и внимательно читает, шамкая губами. Потом перечитывает еще раз.

– Где мне подписаться?
– Я показываю и она неторопливо подписывает документ, закрепляя наши потенциальные отношения. Убираю свой экземпляр в дипломат.
– Что ж. Если вы не против Марья Ивановеа, я приступлю к осмотру.

Хозяйка согласно кивает, и я встаю со стула. Выхожу в центр комнаты. Аккуратно складываю и отодвигаю в сторону пыльный коврик. Конечно он мне не помеха, но необходимо создать определенный антураж. Достаю из внутреннего кармана пиджака портативный сканер. В этом тоже нет необходимости, но таков порядок. Сканер тихо, чуть слышно попискивает, настраиваясь на объем помещения. Осторожно, скашивая глаза, смотрю на старуху. Ловлю ее нетерпеливый, с примесью жадности взгляд и чуть улыбаясь, смотрю на сканер. Операционная система уже загрузилась и быстрыми штрихами рисует трехмерную картинку дома, отмечая красными тонами точки с малым объемом и наибольшей массой. Хозяйку сканер помечает розовым, меня ярким, пылающим алым. Закрываю глаза и быстро обшариваю помещение.

Тайник находится сразу, неглубоко, прямо под тем местом, куда я сдвинул ковер.

Открываю глаза и выжидаю пару минут, глядя на старающийся сканер.

– Ломик у вас найдется, Марья Ивановна?

– Неужто... Неужто нашел?!
– Хозяйка приподнимается со стула.

Пожимаю плечами, кладу сканер в карман и начинаю выкладывать из чемоданчика инструменты. К тому времени как старуха приносит старый, погнутый с одного конца и заржавленный лом, я успеваю вырезать в досках аккуратный квадрат. Расковыриваю серый, крошащийся от легкого удара бетон, чувствуя спиной горячее дыхание. Сгребаю щеточкой осколки и вытаскиваю небольшой, покрытый пылью и наростами окислов металлический ящик. Еще пару минут вожусь с примитивным, но упорным от старости замком и откидываю крышку. Дыхание за спиной становится хриплым. Отодвигаюсь, предоставляя хозяйке дома осмотреть богатое содержимое. С десяток золотых монет, несколько чеканных браслетов и нанизанные на цепочку кольца. С доброжелательной улыбкой наблюдаю, как непроизвольно тянется ее рука и останавливается на полпути в боязни коснуться сокровища.

– Сколько... Сколько здесь?!
– Дрожащий, хриплый голос подстать дыханию.

Неторопливо вытираю руки тряпкой, задумчиво поглядывая на горку золота.

– Сложно сразу сказать. А так ... Навскидку. Клад не очень большой. Весу... Килограмма три, три с половиной. Исторической ценности вряд ли не имеет, но я не эксперт.

Рука старухи, наконец-то дотягивается до золота, сжимается, сгребая в ладонь монеты. Кажется она плачет - на полу появляется несколько влажных точек. Пыль всегда охотно принимает слезы.

Кидаю тряпку в небольшую кучку мусора и поворачиваюсь к столу. Подобные сцены я наблюдал не раз и не два. Можно сказать, что такое поведение присуще любому человеку, обретшему внезапное и негаданное богатство. Радость, жадность и слезы сплетаются воедино.

– Марья Ивановна. Поставьте пожалуйста здесь еще одну подпись. Наша компания поздравляет вас и желает...
– Оборачиваюсь к старухе. Вовремя чтобы увидеть быстрое движение руки и почувствовать, как тонкое лезвие подобранного с пола ножа входит в мое тело в районе солнечного сплетения.

– Это мое. Слышишь, мое...
– Я пытаюсь освободиться, дернуться назад, но съехавшая с катушек старуха лишь усиливает нажим, проталкивая лезвие глубже в плоть.

– Всю жизнь... В бедности. Всю жизнь.
– Она судорожно всхлипывает, глядя, как расползается по рубашке алое пятно. Поднимает на меня полные слез глаза, ловя мой взгляд.

– Я.. кх.. э..
– в груди булькает а голосовые связки отказываются сокращаться. С трудом проталкиваю сквозь себя слова.
– А .. ведь.. это .. даже... красиво.

Смотрю, как меняется ее лицо. Непонимание... Ужас...Страх.

Поднимаю руки и отталкиваю старуху от себя. Вместе с недовольно хлюпнувшим ножом, который она все еще сжимает в руке. Росчерк алых брызг ложится на пол. Пыль принимает кровь так же охотно, как и слезы.

Ноги отказывают моей убийце и она садится на пол не сводя с меня непонимающего взгляда. Я оглядываю набухший, напитанный кровью разрез на рубашке.

– Действительно. Это даже красиво.
– Голосовые связки уже восстановились а рана подернулась розовым желе, застывающем на глазах.

– Ты... Ты...
– Ее голос еще хрипит, но в глазах уже страх понимания.
– Ты робот!

Я склоняю голову в шутливом поклоне.

– Проклятая железка! Урод!
– Старуха пытается подняться с пола, но я мягко толкаю ее обратно, вынимая из ослабевшей руки нож.

– Не стоит Марья Ивановна. Не стоит.
– Кидаю покрытый кровью кусок острой стали в сторону ящика с золотом.
– Повторная попытка лишь усугубит вашу вину. Как вы понимаете, я уже известил власти о случившемся.