Светоч
вернуться

Савина Анна
Шрифт:

9

Миллион алых роз или крещенская история

Мороз крещенский.— Пей, старик.Да сколько ж надо выжрать водки,чтобы согреться хоть на миг?А на закуску — ни селёдки,ни хлеба нет… и…ни шиша…Центральный парк сверкал огнями.там, на задворках, два бомжабутылку дружно допивали.— Ну, ладно, брат…… на посошок —да я пойду.Глянь… минус двадцать.— Уходишь, парень? Ххх-х-хорошо…— А ты?— А мне… куда податься?— Бывай.На парк спустилась ночь.Сковало дрёмой карусели.И вдруг…… мелодия…… точь в точьмотив знакомыйеле-елеОткуда-то издалекао, нет… почти из прошлой жизнитакая светлая строка:«Жил был художник……»…………………рвались мысли.Крепчал докучливый мороз.И, побеждённый алкоголем,старик упал.Река из розврывалась в душу сладкой болью.Текли слова из темнотыо чудаке, что смог когда-то«продать свой домик и холсты…»Безумец!Стоила ли тратыминута радости… одна(!)какой-то взбалмошной актрисы?Не правда ль, странная цена:за «море роз» платиться жизнью.Старик лежал, открыв глаза,а звёзды падали, сверкая,в хмельную душу…Вдруг слезаодна…… горячая…… скупаяпоследней точкою над «i»скатилась в таинство финала.Он умирал……………Но он любил……давным-давно,………………и алых-алыхдесятки ярких,………………дивных роздарил с улыбкою любимым.Вдруг поезд Жизни —……………………под откос…Не всем, увы, хватает силы,в минуту горя встать с колен,не очерстветь,не опуститься.Последней строчкою куплетупал израненною птицей.А утром в ворохе газетпестрели скорбно объявленья:«В центральном парке человек………………замёрз………в глубоком опьяненьи……»

10

Шар

Видишь, воздушный шар? —это моя душападает не спешав небо.Ветер едва дышал,только не удержали упустил мой шарв небыль.Люди смотрели вслед,солнце меняло цвет,и отражался светв окнах.Шар, что лебяжий пух —медленно сделал круг,чуть задрожал и вдруглопнул…

11

Ржев — Москва — Кавказ

Фуры, фуры……………эх, дальнобойщики!………………а по склонам — дожди и хмарь…Одинёшенька на обочине (занесёт же в такую даль!)Ураганно, стихийно, песенно………………………мимо шпарит и шпарит Русь.Как окатит водой — мне весело……………………я не гордая… что, ж — утрусь!Птица-тройка, куда ж ты катиссся? — тормози уже, говорят!голосую в коротком платьице — вся продрогшая в аккурат.до Москвы как-нибудь попутками……………………до свидания, милый Ржев…Колокольцами, незабудками твой полынно-степной напев,и медово-гречишной сладостью………………шквальный ветер выносит мозг…— Генацвале, подбросишь?— С радостью!Хоть до Мурманска — не вопрос…Обтекаю… смеюсь счастливая:— Ну, спасибо, притормозил…— Гамарджоба! Не бойся, милая, — улыбнулся седой грузин.И рванул, просигналив, бешено:— Эх, прокатимся с ветерком!А в окошко дохнуло свежестью, и напутственно грянул гром.Так с лезгинками и напевами мимо русских церквей и хатна попуточке из под Ржева мы……………………возвращались в Москву — назад.И казалось: внимает с нежностью……………………южным звукам родной простор,плыл над русской, седой безбрежностью……………………тёплый ветер Кавказских гор…Мой попутчик отдал мне весело свой единственный бутерброд —да, делился не только песнями………………хлебосольный простой народ…И хотелось вернуть до капельки каждый лучик его душе…Вдруг сиянье огромной радуги осветило дождливый Ржев.И над миром вознёсся медленно………………лучезарный, огромный мост,что одной стороной на Севере, а другою на Юге врос,озарив неземным сиянием………………Кострому, Петербург, Кавкази небесным святым касанием………………сделав чуточку ближе нас…

12

Где ты, мама?

Я вчера ошиблась этажомВ здании тридцатой гор. больницы(это ветхий, очень старый дом,где скрипят тоскливо половицы)— Как пройти отсюда на массаж?— Выше… выше… прямо и направо…Лестничный пролет. Второй этаж.За стеклом хирурги-костоправы.Все не то… А это что за вход?Осторожно дверцу открываю…— Девушка, у нас сейчас обход.Не мешайте! (я и не мешаю).— Вы к кому?— Да, в общем, ни к кому…— Ах, наверно, Вы из меценатов?— Из кого? Простите… не пойму…— Проходите в первую палату!Ладно… Отчего бы не пройти,Раз уж так активно приглашают?Господи, куда твои путиприведут сегодня? Я не знаю…В коридоре сумрачная тишь.Ожиданье придавило плечи.Вдруг, смотрю…… застенчивый малышосторожно вышел мне на встречу.(года два ему, а, может, три)застеснялся…… поспешил обратно…— Стой, хороший мой… Не уходи!Но мальчонка убежал в палату…— Девушка, не стойте у дверей!Проходите и располагайтесь.Здесь пятнадцать отказных детей.Поиграйте с ними, не стесняйтесь.— Что сказали вы? Мне не понять…«Отказных»? Что значит это слово?— Господи, ну бросила их мать…(надо ж быть такою бестолковой!)— Бросила? Как это?— Да вот так!Вы как будто первый день на свете!Ведь в России форменный бардак —(все мы, в чем-то, брошенные дети)Надо мной разверзлись небеса.Как во сне я шла по коридору,и упрямо горькая слезазастилала свет, мешала взору…Пять кроваток к ряду у стены —в них лежат трехмесячные крошки.Дети спят… возможно, видят сны,тихо солнце льётся из окошка.Медленно на цыпочки встаю:Кто там плачет?— Ладушка… проснулась?Успокойся… Баюшки-баю…Ах, как сладко-сладко потянулась…Я беру на руки малыша:— Так…… штанишки мокрые… Бывает…Ну не плачь, — шепчу я, чуть дыша, —Мы сейчас пеленки поменяем.— «Доченька»… хорошая моя… —Подношу к губам твои ладошки, —Мама здесь…… сегодня мама — я……Всё по правде… всё не понарошку…Девочка глядит в мои глаза,И в улыбке растянулся ротик.Я молчу…… не знаю, что сказать…Робко глажу спинку и животик.Маленькими ручками дитяОбхватило вдруг меня за шею,и прильнуло с нежностью… любя.Я собою больше не владею.Не могу сдержать горячих слёз.Поправляя сбитую подушку,задаю бессмысленный вопрос:где же мать — беспечная кукушка?Милая, ну, как же ты могла?!!!Как? Ребенка подарила миру,Чтоб затем, лишив его тепла,Укатить транзитным пассажиром?Не виню…… Поверишь??? Видит Бог:Знаю все о женской трудной доле…Мир безумен, мир порой жесток —(сердце разрывается от боли).Вот вошел в палату карапуз,ножками едва передвигая:— Стоп… Не падать! Господи… Иисус!Что мне делать с вами? Я не знаю…Сколько здесь печальных добрых глаз!Как согреть вас всех, помилуй, Боже…— Я иду… бегу к тебе…… сейчас……— Как его зовут?— Его? Сережа…— Ну, Сергунька, ты уже большой…Нам ходить давно пора учиться!Дай мне ручку… шаг… теперь второй…Так… еще…… а ну-ка не лениться!Молодец! Серега, ты герой…Скоро будешь бегать — не догонишь…Леночка, не плакать… я с тобой……Не вертись! — бутылочку уронишь…Пей, моя родная, молочко…Подрастай…… и будь всегда здорова…Знаю-знаю… это не легко…Ну-ка пей! — уважь труды коровы………………………Я вчера ошиблась этажомв здании тридцатой гор. больницы.Ночь…… Гроза… И первый майский гром…(мне сегодня слишком плохо спится…)

13

Светоч

Школьному учителю моего мужа -

Шипилкину Сергею Михайловичу посвящается.

Если ты выжил под небом провинции —хлебом единым сыт,если не вытравил все твои принципызатхлый мещанский быт,значит, ты в целом чего-то стоил…Только зачем, скажи,вновь возвращаться в село глухоеиз городов больших?Что тебя манит сюда? Акации?Или знакомый пруд?Что ты забыл на далёкой станции,словно тебя там ждут?Просто банальная ностальгия? —в прошлое грустный взгляд.Лица — любимые, дорогие —их не вернуть назад…Нет, от чего же?— Михалыч, здравствуй!Ба! Сколько зим и лет!!!Школьный учитель — весёлый, классный.— Эх, не узнал… Привет!Не изменился — такой же сухонький.Лишь поседел едва.Знать, коротает свой век на кухоньке…— Как же! А чёрта-с два…Помнишь, ходили в десятом классев Ельню встречать зарю?Ты ему в тон отвечаешь:— Здрасте!Как же не помнить? Ну…— Ну, так и вот… через две неделив самом конце весныснова зовут меня в дальний ельникздешние пацаны…— Ну, ты, Михалыч, даёшь, приятель!Сила-то есть в ногах?— Дело не в силе…… Металлоискательнам бы с собою… ах — хх…Там ведь бои, понимаешь, были —немец стоял стеной…Там, за деревнею, есть могилынаших ребят…— Постой…Бог с ней — с деревней… войной… и фрицами…Знаешь, я понял вдруг:нам бы не выжить в глухой провинции,если б ни ты, мой друг…Ты научил нас смотреть на звёздыв час, когда спит земля.Ты утверждал: никогда не поздновсё начинать с нуля…И зародил в наших детских душахтягу к большой мечте.Ты говорил: «Если быть — то лучшим…Лучше — на высоте…»Знаешь, Михалыч, и вот теперь ясчастлив за тех ребят,что по весне за тобою в Ельнюснова идти хотят…Ты не сдавайся…… хотя б из принципа…выдюжи как-нибудьради парней, что в глухой провинцииищут высокий путь…

14

Женщинам-воинам

Участницам Великой Отечественной войны посвящается…

Эх, не застегнётся воротник! —знать, не по размеру новый китель.Нет бы, попросила напрямик:«Братцы, мол, не справлюсь — пособите!»Как же?! Держит марку: «Я сама!»Старшая по званию… но баба(!)Немцы…… окружение…… война…Нет, не даст слабинки…… а могла бы…Младшему сержанту до плеча —кажется, сама ещё девчонка —только вот в устах её звучатрезкие команды зло и чётко.Громко, заглушая автомат,кроет всё и вся отборным матом:«Сопли подотрите, лейтенант!Слышите?! За Родину!!! В атаку!!!И откуда что берётся вдруг?Страха под ребром как ни бывало —прёшь за ней, не видя, что вокругземлю вкривь и вкось перепахало…Сквозь завесу дыма и огняпросто, как слепой, идёшь на голостой, о ком в народе говорят:«Короток, мол, ум, да долог волос» —Дура-баба — что там рассуждать?Только на войне и пуля-дура.А девчонка раненым — как мать —многих к жизни заново вернула.Ласково склоняясь над лицом,с нежностью шептала: «Пей, голубчик…»Каждый с ней держался молодцом.Каждый становился с ней живучей.Но, бывало, горькая слезавоздух пеленою застилала —плакала девчонка… кто сказал:плакать на войне — не по уставу?А ещё, бывало, по весне,в редкие минуты передышкипела она песни о Москве,про любовь какого-то мальчишки.И казалась доброй тишина,чудилось, что где-то пахнет хлебом,верилось, что кончится война,станет, как и прежде, мирным небо.Только преждевременны мечты…Эх, друзья-подруги фронтовые,как ей были дороги цветы —скромные ромашки полевые!Сколько раз плела из них венки!Знала ли, что будут над могилойплакать голубые васильки?Да, она нас многому учила —лишь не научила одному:как суметь сдержать слезу мужскуюв самую последнюю весну —светлую…… победную……… святую…

15

9 мая 1945 г

Из заколоченных ворот никто не вышел,а надпись «все ушли на фронт» казалась лишнейв последний день большой войны…Лишь детский мячиклегко спружинил от стены соседской дачи,перелетел через забор,и где-то рядомпробив бурьян, упал во дворбольшим снарядом.Свалился с выжженных небес под куст крапивы,как снежный ком, как благовест —осколком Мира.И ранил солнцем тишину пустого дома,а детский смех взорвал войнуподобно грому…Но из рассохшихся ворот никто не вышел —здесь все давно ушли на фронт…… и даже Выше…

16

В городском саду играет духовой оркестр

«Утомленное солнце нежно с морем прощалось……»В летнем парке кружила утомленная старость.Островок танцплощадки: старики и старушкиНеуклюже танцуют — инвалиды, толстушки…И неловкой рукой поправляют сединыВетераны войны (старики? нет… Мужчины!)Ну, и что из того, что сбиваются с такта?Пьют тайком валидол…… а когда-то… когда-то!!!!!!!Это было давно…… под Москвой иль Калугой —Увлекала сердца довоенная вьюга.Но чарующий вальс прервала канонада,И откликнулась эхом у стен Сталинграда.С той далекой поры пролетело полвека.И не надо бы дважды входить в одну реку:Ни к чему ворошить промелькнувшую юность —Все бесследно прошло…… да зачем-то вернулось…Так же падает лист, и трепещут осины,Позабыты на миг ревматизм и морщины.И на счет «раз-два-три», не смотря усталость,Кружит чья-то любовь…… чья-то юность… не старость…В звуках вальса опять годы мчатся незримо,Набирают разгон и проносятся мимо…Тихий шелест времён — как листва под ногами.Это было давно… это было не с нами…Надувные шары поднимаются в воздух…Звонкий смех детворы… и нежданные слезыПодступили к глазам, затуманили сердце —Одинокой душе помогли отогреться…Но все реже звучат духовые оркестры,Меньше кружится пар — на площадке не тесно.Ветераны войны, как вас мало осталось…«Утомленное солнце нежно с морем прощалось…»