Я покачал головой и прошептал:

— Фигня.

Голос у меня дрожал, почти как коленки.

Парни заржали.

— Нашел себе цыпу, — повторил Лики.

— Лазит по веткам, как обезьяна, — сказал Кут. — И восседает там, ворона облезлая.

— Фигня, — прошептал я опять.

Я посмотрел на Лики в упор. Он же мой лучший друт, с незапамятных времен. Неужели не остановится, нс прекратит издеваться под моим строгим взглядом?

Он осклабился еще шире:

— За ручки держатся.

— И она говорит: Ах, какой ты необычный, расчудесный», — подхватил Кут.

— Заткнитесь!

Я повернулся и пошел прочь — мимо своего дома, в самый конец улицы, там свернул на тропинку, что вела к задней калитке. Они устремились за мной. Не заходя на участок, я уселся на землю возле гаража. Скорей бы они ушли. Или нет, пусть лучше останутся. И пусть я снова буду играть как прежде. Iтусть все будет как прежде.

Лики присел рядом со мной на корточки. Ему было явно не по себе.

— Сестра очень больна, — сказал я. — Всерьез. Врач говорит, что у меня нервное расстройство.

— Да, — сказал он. — Я знаю. Прост.

Кут принялся бить мячом о стенку гаража.

— Не надо, — сказал я. — Развалится.

Кут только усмехнулся.

— Подумаешь!

Он колошматил в стенку все сильнее.

— Перестань, слышишь? — Я поднялся, схватил сто за шиворот. — Прекрати!

Он захохотал мне в лицо.

— Что прекратить, Майкл? — сказал он высоким голосом, подделываясь иод девочку.

Я шваркнул его об стенку, точно мяч. И ударил кулаком не его, а рядом, по доскам.

Он подмигнул Лики.

— Видал?

Я снова ударил кулаком об стену возле самого его лица. Гараж зашатался. Кут отпрыгнул в сторону. Мы все уставились на шаткую конструкцию.

— Ну и дела! — сказал Лики.

Снова, уже сам по себе, раздался треск. Стена дроптула. И снова воцарилась тишина. Я открыл калитку, и мы бесшумно прокрались к входу в гараж Заглянули в мрачную глубь. В столбе света, падавшего через дверной проем, летали пыль и труха со стропил.

Снова раздался треск.

— Сейчас, чего доброго, рухнет, — сказал Кут.

— Я лучше позову папу.

Очень аккуратно, маленьким молоточком и длинными тонкими гвоздями, он прибил поперек двери несколько досок. Гараж по-прежнему сотрясался от каждого удара. Нас попросили встать поодаль. Мы отошли и притаились в зарослях. Папа откопал где-то черную блестящую краску и вывел на приколоченных досках: ОПАСНО. Потом он принес нам колы, а себе пива, и все мы уселись возле дома, глядя на гараж.

— От этих руин лучше держаться подальше, — сказал папа.

— У меня дядя строитель, — сказал Кут. — Он как раз возводит гаражи и разные другие строения.

— Угу, — папа задумчиво кивнул.

— Он бы посоветовал снести эту штуку и построить заново.

— Угу.

— Он говорит, что люди вечно цепляются за всякую рухлядь, которую стоило снести сто лет назад.

Я взглянул на гараж и представил, что его нет, что на его месте зияет пустота.

— Дядя говорит, что хорошая стройка начинается с хорошего сноса хорошей чугунной кувалдой.

Кут взболтал колу и опрокинул в себя полбанки. На край гаражной крыши слетел дрозд Сейчас будет всматриваться в садовые дебри, искать еду для своих птенчиков: жуков, червяков пожирнее.

— Ждет, чтоб мы ушли, — заметил я.

Кут поднял воображаемое ружье, понарошку прицелился в птицу.

— Попал! — Он даже дернул плечом, изобразив отдачу от выстрела.

Папа сказал Лики и Куту, что рад их видеть снова.

— Майкл у нас что-то захандрил, — добавил он. — А попинать мячик с приятелями — это прямо то, что доктор прописал.

— Только не по гаражу, — заметил Лики.

— Да уж, гараж лучше не трогать.

Мы взяли мячик и пошли через дом на улицу. Мины не было. Я заиграл получше, только то и дело поглядывал на опустевшую ветку. И представлял Мину и Скеллига там, в темном доме.

Парни опять стали перемигиваться, хихикать.

— Уже заскучал? — сказал Кут.

Я поднял глаза, криво улыбнулся. Отошел и уселся на наш забор.

— Да кто она такая, в конце-то концов? — спросил Лики.

Я пожал плечами.