Отец достал толстую бухгалтерскую тетрадь.

– Вот записи, – сказал он. – В тот день, когда Корнелиус ушел на войну, он продал весь скот и пшеницу. Цифра стерлась, но я почти уверен, что он взял за все золотом.

– А может скот и зерно были конфискованы. Или он сам отдал их, даром.

Отец ухмыльнулся.

– Корнелиус ван дер Лаан был настоящий бизнесмен и преуспевающий фермер. И он имел семью, которую надо было содержать. Я еще допускаю, что его могли как-то убедить пойти сражаться, но никто не мог заставить его бросить свою семью без средств к существованию.

Отца никогда не покидала уверенность, что первый Корнелиус был в точности как он, – раньше – до того, как он сильно переменился и стал ужасно нерешительным и робким.

Вместе, отец и Кэти однажды перекопали весь сад, много раз искали в каминной трубе – он с надеждой, а Кэти просто, чтобы успокоить его.

У Кэти дрожали руки, когда она отнесла поднос с едой в комнату. Почему я так волнуюсь, думала Кэти? В самом деле, я трясусь от страха. Но почему именно сегодня?

В конце концов она видела его много раз, этого таинственного мужчину. Но почему отец не возвращается?

Она поставила поднос на стол перед камином и подошла к шкафу. Кэти надела свое старое синее пальто, сунула в карман фонарик, вышла из дома и плотно закрыла за собой дверь. Постояв несколько секунд на ступеньках, она решительно направилась к сараю.

Дверь была незаперта. Кэти открыла ее, включила фонарик и увидела мужчину. Таинственный незнакомец, которого Кэти так долго боялась, стоял на коленях недалеко от нее. Она хотела убежать, но не могла.

Мужчина поднял голову, и Кэти обнаружила, что это ее отец. В свете фонарика его лицо казалось таким счастливым и молодым. Где он раздобыл эти ужасные лохмотья? Его нельзя оставить одного ни на минуту. Кэти было даже забавно. Она немного злилась, но вообщем-то успокоилась.

Странно, думала она, откуда иногда берется страх. И тут она увидела, как он начал вставать…

В холодном каменном сарае Корнелиусу было тепло от мысли, что он скоро сможет сжать в объятиях свою Кэти. Но мысль о кладе не давала ему покоя с тех самых пор, как он неожиданно покинул дом в начале лета – много, очень много лет тому назад. Он сразу подошел к первому стойлу, в котором когда-то держал лошадь перед отъездом на битву.

В темноте мелькнула чья-то фигура. Корнелиус умел драться и если надо постоять за себя, но на этот раз его сила не пригодилась. Старик выронил из рук лопату и упал замертво у вырытой им ямы.

Корнелиус посмотрел на неподвижное тело, а затем вытащил штык, который висел у него на поясе. Он наклонился и отодвинул труп. Большой железный чайник, полный золотых монет, был здесь. Корнелиус хотел вырыть его гораздо раньше, но посудина была здоровая, тяжелая и глубоко зарыта. Золота там под самую крышку. Гораздо легче защитить эти сокровища, чем сдвинуть их с места.

Корнелиус попытался приподнять крышку, когда услышал, как скрипнула дверь сарая. Он резко повернулся, сжимая в руке штык.

Но там, у двери, стояла Кэти, ее синее пальто смутно виднелось в луче фонарика, освещавшего яму перед ним. Он улыбнулся и попытался встать, но штык выскользнул из его руки и, как каждую ночь с тех самых первых ноябрьских сумерек 1776 года, Корнелиус упал, только теперь в последний раз и заснул холодным вечным сном.