– Ты хочешь сказать «в некотором смысле хорошо» или «в некотором смысле женаты»?

– И то, и другое. – Она плавными широкими движениями гладила его по спине, снова пробуждая в нем острое желание. – Ты в порядке?

– В порядке. – Она еще беспокоится о нем?! Отодвинувшись, Денни приподнялся на локте. – В меня словно вселился дьявол, но я действительно безумно хочу тебя.

– Это была хорошая скачка, Денни. – Ее пальцы продолжали поглаживать его кожу.

– В Пограничном парке или сейчас? – Он хмыкнул, почувствовав, что она, как всегда, видит его насквозь.

– Ну, – призналась Эрин с улыбкой, – и там, и здесь.

– Ты получила удовольствие? – спросил он после секундной паузы.

– Ты же видел меня на трибуне, – ответила она со вспыхнувшими глазами.

– Я имею в виду здесь.

– Ты не понял меня? Да, – еще раз подтвердила она, прогнав его дурное настроение.

– По десятибалльной системе, пожалуйста, – буркнул он.

– Восемь с половиной.

– Не высший балл?

– Вначале я старалась понять, что происходит с тобой, и это меня отвлекало.

Они лежали в темной комнате мотеля, довольно далеко от арены, и Денни сейчас не думал о быках. Неделя в Шайенне, любимые Дни границы заканчивались, но этот короткий промежуток времени, несмотря на грубое, животное поведение Денни, останется в их памяти. Он даже улыбнулся сам себе. В понедельник Эрин потащит его и Тима на ежегодную окружную художественную выставку, а потом, в свою очередь, пойдет с ними на экскурсию по музею старого Запада с коллекцией повозок и прочих древностей. А на следующий день Эрин будет вознаграждена несколькими часами на Старой городской ярмарке, прежде чем в среду он и Тимми повезут ее по дорогам, обсаженным дикими подсолнухами в Индейскую деревню. Но до этого с утра Тим непременно захочет увидеть парад – четверки лошадей, арабских скакунов, пятнистых пони, трюки, выступление звезды – одного из четырех победителей этой недели – и летающих над ареной соколов военно-воздушных сил.

Все верно, Шайенн был цирком. Эрин не могла устоять против угощения на свежем воздухе, и вчера после полудня они втроем отправились к Вайоминг-стейт-кэпитал-билдинг полюбоваться его позолоченным куполом, мраморными полами и тонированными стеклами, его дисплеем с видами дикой природы в натуральную величину, на котором, как и каждый год, непременно было родео. Но на этот раз Денни любовался всем этим не в одиночку.

Нужно было пойти в душ, но Денни не двигался. Рука Эрин лежала у него на спине, но ее мысли витали где-то очень далеко.

– Говоришь, не было кудрявых кисок? – шепнула она ему на ухо.

– Я же не сказал, что их совсем не было. – Она застыла, и он обругал себя. – Ты хочешь услышать, что у меня за восемь лет не было ни одной другой женщины? Или мы будем откровенными?

– Будем откровенными.

– Эрин, вдали от тебя я был очень одинок. – Откровенное признание Джейсона сделало свое дело. – Я уже говорил, у меня не было чувства ни к какой другой женщине. Ни к одной. Хватит пальцев одной руки, чтобы пересчитать их.

– Пересчитай.

– Девушка в Айдахо, во время «Карусели Покателло», примерно лет восемь назад, сразу после того как ты оставила меня. Я не могу припомнить ни как ее звали, ни как она выглядела, но не горжусь этим. – Он вздохнул. – Еще пару лет назад типичная киска, вроде той, что ты видела на днях в «Прицепной карете». Вот и все.

– Я не виню тебя. – Хотя по ее тону можно было подумать обратное.

– Но ты рассердилась, когда я спросил тебя о других мужчинах – о Кене, – до того как рассказал, что было у меня?

– А что ты делал в остальное время? – задала она вопрос, не ответив ему.

– Не-е-т, – он не мог не улыбнуться, – сперва ты.

Эрин положила голову ему на плечо, чтобы он не смог заглянуть ей в глаза, и смущенно пробормотала:

– То же, что и ты.

– Принимала холодный душ? – Денни рассмеялся.

– В Монтане редко бывает тепло.

– Твоя рука еще не отваливается? – Он взял ее руку, сплетя пальцы, и своим большим пальцем нежно погладил ее ладонь. – Или ты делаешь это механически?

– Я об этом не думала.

Денни почувствовал, как по нему пробежал легкий трепет.

– А ты… ты думала обо мне, когда…

– Стоп. – Она не дала ему договорить.

– Думала?

– Да!

– Я думал о тебе, – произнес он совсем тихо, – я сходил по тебе с ума. – Он немного помолчал. – Быть может, это прозвучит как благоразумная забота о собственном здоровье, особенно в наши дни, когда кругом множество болезней, но чтобы не было никаких нежелательных последствий, я всегда пользовался этими тоненькими штучками, запас которых мы так быстро израсходовали за последние несколько дней. Тебя не удивило, зачем у меня их столько?