Оглянувшись, я ничего не увидел, а протянув мимо Киса руку, нащупал лишь влажный камень. Коридор, по которому мы только что сюда пришли, исчез напрочь, наглухо закрылся, а мы стояли в неглубокой нише…

Кис выглянул из-под моей руки, долго осматривал помещение и вдруг радостно зашептал мне в ухо:

— Да это же Гилберт! Я помню его еще по Университету!

Я не успел ничего сообразить, как Стивенс толкнул меня лапой и сам вышел вперед, пробираясь между людьми. Я пошел за ним, удивляясь тому, что на нас никто не обращал внимания. Видимо, здесь постоянно толпился народ и свежее лицо не вызывало особенных эмоций. Вот на Киса поглядывали, но без лишнего любопытства. Народ вокруг был озабоченный, не до котов ему было.

Все это я мимоходом отметил, когда пробирался вслед за Стивенсом, стараясь без нужды никого не толкать и не отдавить рук или ног лежащих.

Держащий карту человек, — а он был высокого роста с тяжелым, будто высеченным из камня, лицом и могучей мускулатурой, которую не скрывала красная куртка, — хмуро посмотрел на нас, когда мы подошли вплотную, и вдруг улыбнулся:

— Вот так явление! Котёныш, как ты здесь очутился?

Неожиданно легко он вскочил с места, ухватил Стивенса, и подбросил его, как простого суслика…

Словом, перезнакомились мы со всеми. В целях экономии своего и чужого времени я лишь вкратце передам следующие события. Кто-то, может быть, и скажет, что я неделикатен. Как же так, взять и запросто послать читателя прямиком через целое событие — знакомство. Однако уверяю вас, я не смогу связно передать описание всех своих чувств, ощущений, мыслей и прочего, что так необходимо в литературе. Я был не в своей тарелке, поскольку не очень-то люблю, когда оказываюсь в незнакомой компании, где на тебя, пусть и поглядывают дружелюбно, но всё-таки абсолютно не знают.

— Вольный Город… С незапамятных времен, — торопливо рассказывал мне Кис (и я опять перейду на его стиль), — славился он искусством свободных мастеров, независимостью, но, в то же время, сердечностью и гостеприимством горожан, уж не говоря об огромном Университете, старейшим в этой стране.

Но вот, за месяц до этого дня, после двадцати четырех лет мира, город обложил свирепый герцог Гаун с бешеной сворой закованных в железо и кожу наемников. Три дня тому назад армия Гауна ворвалась в Город. Похоже, что кто-то помог Гауну открыть одни из восьми ворот.

— Во всяком случае, — размахивал лапами Кис, — ребята уверены, что без предательства здесь не обошлось! Вся наша надежда лишь в том, что Гаун откусил кусок больший, чем смог разжевать, — сказал Гилберт, — мы потеряли многих людей, но здесь, в центре, собрались все наши основные силы, и мы держим под контролем мосты.

Разумеется, Кис и я не сказали людям об истинных причинах своего пребывания здесь и о том, что я — пришелец из другого мира. Сейчас у этих парней были свои заботы и свое горе. Но отныне их путь был и нашим путем, ведь выйти из Города не было никакой возможности. Да и не ушел бы я. Стыдно, честно говоря…

Ой, только не подумайте только, что доблестный Черный Рыцарь, аки лев рыкая, дунул в бой против полчищ Гауна, и… «как махнет налево — улочка, направо — переулочек!»

Не было такого. Жаль, очень жаль, конечно, что я не Илья Муромец, одним махом семерых побивахом…

Стивенс вдруг подбоченился и гордо заявил, что мы, де, заявились сюда не откуда-нибудь и не прогулочным шагом, а ни много, не мало, как из Заколдованного Замка. Это сообщение вызвало удивленный шепот, и вокруг нас сгустилась толпа. Кис вскочил на импровизированную трибуну и выдал такую речь, от которой не отказался бы и Гомер!

Вот это была сага! Я не знал, куда и глаза деть, а новоявленный аэд заливался соловьем, низко гудел, как тревожный колокол, переходил на трагический шепот и делал такие драматические паузы, что кровь останавливалась в жилах! Вообще-то Кис говорил чистую правду, но в таком динамично-эмоциональном ключе, что наше приключение обретало вид войны богов с титанами. Здесь были: «звериный оскал», «ужасающее зловоние», «могучий рывок» и «вскипевшая ярость, бурлившая в жилах». Я готов был провалиться сквозь землю, хотя было приятно, что мы, как ни крути, справились.

Конечно, успех был потрясающий. Кис был когда-то студиозусом в местном Университете, зубрил философию, читал старинные трактаты, исправно поглощал выпивку на всех веселых студенческих пирушках и его помнили многие горожане. Словом, он был «свой парень».

— Эх, Рыцарь, веселые были времена! «Иных уж нет, а те — далече»… — шепнул мне кот, блестя глазами.

— А, вот, поясни мне Кис, — спросил я. — Как говорят у нас, каждая война имеет под собой экономическую подоплёку. Чёрта ли этому самому герцогу Вольный Город? Новые земли, рабы, деньги, стратегический пункт?