– Тебе получше? – спросила Пат.

– Нет, – он преодолел уже половину пути. Встал на следующую ступеньку…

– Ты выглядишь несколько лучше. Не таким бессильным.

– Потому что я поднимусь. Я знаю точно.

– Уже не шибко далеко, – согласилась Пат.

– Не так далеко, – поправил ее Джо.

– Ты невозможный. Такой мелочный, тривиальный. Даже в агонии… вернее, в том, что тебе кажется агонией, – поправила она себя. – Мне не следовало так говорить: «в агонии». Это может подорвать твой оптимизм.

– Лучше скажи мне… сколько ступенек… осталось…

– Шесть. – Она отбежала от него, легко и бесшумно взлетела наверх. – Нет, извини: десять. Или девять? Кажется, девять.

Он поднялся еще на ступеньку. Потом еще. И еще. Он молчал и никуда не смотрел. Карабкаясь вверх, как улитка, чувствуя твердую поверхность, на которую он мог опереться, он положился на инстинкт, на вырабатывающийся навык, позволяющий экономно расходовать остатки сил.

– Ты почти на месте, – весело сказала стоящая наверху Пат. – Что ты можешь сказать, Джо? Будут ли комментарии по поводу этого величайшего восхождения? Величайшего в истории человечества? Хотя нет – до тебя его уже совершили Венди. Эл, Эди и Фред. Но только твое я видела своими глазами.

– Тебе… понравилось?

– О, конечно! Ты так старался. Как тогда, в Цюрихе – когда устроил все так, чтобы Венди провела с тобой ночь в отеле. Но сегодня будет по-другому. Сегодня ты будешь один, Джо.

– Тогда… тоже… один… – Еще ступенька. Он вдруг судорожно закашлялся. С каплями пота вытекали и исчезали без толку сэкономленные силы…

– Ну почему же – засмеялась Пат – Венди была с тобой, в твоем номере. Правда, не в твоей постели. Не стоило так крепко спать, дружок.

– Постараться… не кашлять… – Джо поднялся еще на две ступеньки. Конец уже близко… Сколько прошло времени? Не знаю…

И, боже, как холодно! Он понял вдруг, что промерз насквозь. Никогда в жизни он не замерзал так. Все внутри изо льда. Кости изо льда. Хуже, чем было на Луне, хуже, чем в Цюрихе. Там был легкий озноб… Кто сказал, что в аду пекло? Там стужа, стылость, там все превращается в лед… Тело – это вес и тепло. Но вот мой вес убивает меня, а тепло меня покидает. Оно уйдет и не вернется – если я не пройду через новое рождение. Тепловая смерть – это то, что ждет Вселенную. Что ж, я буду не одинок…

Одинок… все равно одинок. Слишком рано пришло это чувство, подумал он. Будто кто-то в нетерпении подгоняет процесс – по злобе или из любопытства… невидимый, мерзкий, подсматривающий, как я ползу – полураздавленный жук… мальчишка-дебил, получивший власть надо мной и развлекающийся моими страданиями… то есть девчонка, грязная, порочная, жестокая… Пат.

– А ключ от номера у тебя есть? – спросила она. – Представь, ты подходишь к номеру – а ключ потерял где-то…

– Ключ есть, – сказал Джо и стал обшаривать карманы. Пиджак совсем расползся, и из какого-то кармана выпал и покатился по ступеням ключ. На одну… на две ступеньки вниз. Не достать…

– Ничего, я подниму. – Пат промелькнула мимо него, подняла ключ, посмотрела, тот ли, и положила его на перила над последней ступенькой. – Вот он, поднимешься и возьмешь. Это будет приз за восхождение. Твой номер, кажется, четвертый налево. Потихоньку дойдешь, это легче, чем лестница.

– Вижу… ключ… дойду… я дойду… – Отчаянным усилием он одолел три ступеньки подряд, не отдыхая. На это ушло слишком много сил, сила тяжести возросла, а холод стал еще невыносимее – если это только возможно.

Но он дошел.

– Я ухожу, Джо, – сказала Пат. Она стояла над ним, наклонившись и уперев руки в колени. Он хорошо видел ее лицо. – И ты, наверное, не хочешь, чтобы к тебе ввалился Денни с врачом, да? Врач ведь не поможет. Так вот, я ему скажу, что отправила тебя в больницу. Так? Никто не будет тебя беспокоить. Ты будешь совсем один, наедине с собой. Согласен?

– Да, – сказал Джо.

– Вот твой ключ, – она вложила ему в руку холодный металлический предмет и сжала его пальцы. – Держи хвост пистолетом, как говорят в этом тридцать девятом. А еще тут говорят: самый вкусный сыр лежит в мышеловке… – Она выпрямилась, постояла, разглядывая его, а потом повернулась и быстро пошла через холл к лифту. Нажала кнопку. Створки двери разошлись, потом сошлись. Пат исчезла.

Сжимая ключ, Джо медленно распрямился – насколько позволил холод. Опираясь о стену, он стал медленно, шаг за шагом, продвигаться по коридору. Пот заливал глаза, и непонятно было, то ли в коридоре просто не горит свет, то ли глаза утратили способность видеть.

Наконец, он добрался до первой двери – ползущая закорючка. Поднял голову. Увидел номер. Нет, не тот.

Он пополз дальше.

Он дополз.

Теперь нужно распрямиться настолько, чтобы можно было вставить ключ в скважину. Это усилие отняло все, что еще оставалось, ноги подогнулись, и Джо упал лицом на пыльную ковровую дорожку. Он лежал, вдыхая запах тлена, распада, равнодушной смерти. Мне никогда не подняться, подумал он.

И все-таки он поднялся. Здесь его могли увидеть.

Повиснув на дверной ручке, он слепо совал ключ туда, где мог быть замок. Как только ключ повернется, дверь распахнется и пропустит его внутрь, он упадет, захлопнет дверь за собой… Потом ему удастся как-нибудь доползти до кровати.