– А как он мог узнать, что мы поместим Рансайтера в цюрихский мораториум? А не в нью-йоркский? – спросил Тито Апостос.

– Там Элла, – сказал Дон.

Сэмми Мэндо, стоя около телевизора, молча рассматривал монету, которую ему дал Эл. Узенький его лобик был весь сморщен от умственных усилий.

– Что там, Сэм? – повернулся к нему Эл Хэммонд. Его вдруг охватила внутренняя дрожь: он понял, что сейчас произойдет что-то еще.

– Разве на пятидесятицентовой монете изображен не Уолт Дисней? – спросил Сэмми.

– Обычно Дисней – сказал Эл. – А если монета старая, то Фидель Кастро. Дай-ка посмотреть.

– Еще одна старая монета? – спросила Пат.

– Нет – сказал Эл. – Отчеканена в прошлом году. Ее принял бы любой автомат…

– Так в чем же дело? – сглотнув, сказала Эди Дорн.

– Сэм все сказал. На ней изображен не тот человек. – Эл встал, подошел к Эди и положил монету на ее внезапно вспотевшую ладонь. – Кто это?

– Я… я не знаю… – после долгого молчания сказала Эди.

– Знаешь.

– Ну, знаю, – с раздражением, будто ее вынудили сознаться в чем-то постыдном, сказала Эди.

– Это Рансайтер, – сказал Эл, обводя всех взглядом.

– Занеси и это в свой список, – тихим голосом сказала Типпи Джексон.

– Я думаю, мы имеем дело с двумя независимыми процессами, – деловито заговорила Пат. – Один из них – это процесс старения и разложения. Все согласны?

– А второй? – спросил Эл, подняв голову.

– Я не совсем уверена… – заколебалась Пат. – Но это что-то, связанное с мистером Рансайтером. Я думаю, мы увидим его и на других монетах… Проверьте пока свои деньги, а я еще подумаю.

Все, один за другим, стали доставать кошельки и бумажники, рыться в карманах.

– Пять поскредов с великолепным портретом мистера Рансайтера, – провозгласил Йон Илд. – Остальные… нет, остальные обычные. Хотите посмотреть, мистер Хэммонд?

– У меня два таких, – сказал Эл. – Пока. У кого еще? – Поднялось шесть рук.

Эл долго задумчиво смотрел на них.

– Ну что ж… У восьмерых из нас завелись деньги Рансайтера – назовем их так. Думаю, к концу дня все наши наличные превратятся в них. Или завтра. Или еще через день… Главное, что мы можем ими пользоваться: их принимают автоматы, примут и в погашение кредита.

– А вдруг нет? – сказал Дон Денни. – Откуда ты это знаешь? Эти, как ты их назвал, деньги Рансайтера… – он помахал банкнотой. – По какой причине банки должны принимать их? Они не были пущены в оборот правительством. Это игрушечные, ненастоящие деньги.

– Допустим – сказал Эл. – Допустим, они не настоящие. Допустим, банк их реквизирует. Ну и что? В этом ли проблема?

– Проблема в том, – сказала Пат, – что мы не понимаем, в чем суть этого процесса, этих проявлений Рансайтера.

– Ты правильно сказала, – подхватил Дон Денни. – «Проявления Рансайтера» – это и есть второй процесс. Одни монеты исчезают, выходят из оборота – на других появляется Рансайтер. Процессы идут в противоположных направлениях. Один основан на уходе, на исчезновении из мира чего-то – другой на появлении в мире того, чего никогда не существовало.

– На исполнении желаний, – сказала Эди Дорн тихо.

– Что-о? – удивился Эл.

– А вдруг это было тайной мечтой мистера Рансайтера – чтобы его портрет был на государственных денежных знаках? Это грандиозно…

– А на спичечных коробках? – прищурился Тито Апостос.

– Наверное, нет, – сказала Эди. – Это не очень грандиозно.

– Вообще-то реклама фирмы была и на спичечных коробках, – размышляя, заговорил Дон Денни. – На коробках, в газетах, по ТВ, в журналах. Рекламные бюллетени рассылались по почте. Этим всем занимался наш отдел по связям с общественностью. Рансайтер в его дела не вникал. Спичечные коробки не интересовали его и подавно. Так что, будь это все реализацией его скрытых стремлений, мы скорее увидели бы его лицо на экране телевизора, а не на деньгах или спичечных коробках.

– Может быть, он есть и на экране, – сказал Эл.

– Точно, – подхватила Пат. – Мы ведь так и не включили телевизор.

– Сэмми, – сказал Эл, подавая монету, – включи этот ящик.

– Не знаю, хочу ли я все это смотреть, – сказала Эди Дорн, когда Сэмми, опустив монету, стал манипулировать с кнопками.

Открылась дверь, и вошел Джо Чип. Эл увидел его лицо.

– Выключи, – скомандовал Эл и встал. Остальные молча смотрели, как он шел к Чипу. – Джо, что случилось? В чем дело?