— У тебя в лапе, — перебила Гончая, — человеческая нога. Ты даже не потрудился снять с неё сапог.

Кройон вскочил, взвыл, отшвырнув страшное яство. Взгляд демона прояснялся. Гончая тоже увидела разбросанные среди переломанных досок и остатков полусгнившей мебели самое меньшее дюжину растерзанных, разорванных на куски тел. Все — в доспехах, с короткими мечами или палицами, какими удобно биться в замкнутом пространстве, все — в глухих шлемах с опущенными забралами. На железных щеках тускло горели, угасая и исчезая, нанесённые призрачно-голубым цветом руны.

— Орден Чаши, — без тени сомнения бросила Гончая. — А теперь бежим, мэтр, бежим! Чашники ошибаются только один раз. Вторично — никогда.

Демон только простонал что-то невнятное. Однако же подчинился, дал Стайни увести себя за руку, вернее — за лапу, словно ребёнок.

Стены злополучного дома наполовину обвалились, крыша просела, внутри лениво облизывался огонь, не спеша разгореться. Остро и едко пахло какими-то алхимическими снадобьями.

Тупик оставался мёртвым — но где-то рядом, на соседней улице, кто-то уже завопил «пожар!», кто-то заверещал дурным голосом. Торопилась стража, сейчас высыпят добропорядочные горожане — нет страшнее бедствия, чем разгулявшееся пламя. Кроме Гнили, конечно.

…Стайни с трудом после могла вспомнить, как же они сумели выбраться из Феана. Наверное, всё-таки спас начавшийся пожар, с моря внезапно налетел ветер, раздувая лихое пламя.

Кройон, казалось, едва держится на лапах. Голова демона болталась из стороны в сторону, язык вывалился из нечистой пасти. И только когда двое беглецов очутились далеко от городских стен, в глухой чаще, достойный мэтр дал волю отчаянию.

Он рыдал. Он катался по траве, вырывая её с корнями, Он выл так, что казалось, сейчас сюда сбегутся все терции Вольных городов. Он объявлял себя навеки опозоренным. Ему оставалось только разорвать написанные им холсты, предать пламени свитки созданных поэм — ибо какой же из него поэт, какой художник, если он осквернил себя пожиранием человечины?!

Гончая даже не пыталась его утешать.

Наконец рыдания демона стихли. Тихонько постанывая, он побрёл к недальнему ручейку, долго и ожесточённо там булькал, орудуя острой веткой, чистил зубы.

— Орден Чаши, — безо всяких предисловий встретила его Стайни, когда мэтр закончил, наконец, своё омовение. — Мы столкнулись с чашниками.

— Мне это ничего не говорит, — буркнул Кройон, как всегда, в минуту сильного волнения забывая о собственной «недостойности». Физиономия демона выражала крайнюю обиду — похоже, что его душевные терзания Гончую нимало не взволновали.

— Зато говорит мне, — оборвала его Стайни. — Мастера немало рассказывали о них в Некрополисе. Орден Чаши — охотники за неведомым. Самые жадные и самые алчные собиратели всевозможных магических диковинок в нашем мире. Любых диковинок. В том числе и живых.

— Но из кого он состоит, этот орден? Чего хочет, чего добивается? Какими силами располагает? — Кройон явно делал над собой усилие.

— О чашниках можно рассказывать очень долго. Во-первых, это самый старый из истинных, рыцарских орденов — так, во всяком случае, утверждали мои Мастера.

— А что, есть и неистинные? — вяло осведомился демон.

— Есть. Но настоящими считались три — Чаши, Солнца и Розы. Был ещё и четвёртый, орден Правды, но о нём давным-давно ничего не слышно.

— Если не слышно, то и говорить нечего.

— Хорошо. Орден Чаши, чашники, прославился охотой за магическими артефактами. Якобы подобные вещи, попадая «не в те руки», способны причинить огромные бедствия. Впоследствии подобная практика распространилась и на «одушевлённые артефакты», если можно так выразиться: чашники стали гоняться за «природными магами», как они это называли, за людьми и нелюдью, способными на многое безо всякого обучения.

— Весьма походит на наш случай, не так ли, многодостойная? — воодушевился демон.

— Да, весьма. Не перебивай. Чашники очень богаты. Собравший огромные коллекции, орден стал притягателен для магов, чародеев всех мастей и калибров, алхимиков, иерофантов, короли платили немалые деньги, чтобы их придворные волшебники смогли пройти у чашников обучение, обрели опыт работы с могущественными артефактами. Орден Чаши также выступал арбитром в спорах небольших королевств, мог — не бесплатно, конечно, — предоставить что-нибудь особенно мощное, скажем, для разбивания стен замка. Чашники покупали земли и замки, вели обширную торговлю, на полученное золото привлекали отряды наёмников. И рыскали, рыскали, рыскали от южных льдов до северных — в поисках оставшегося от времени Семи Зверей наследства.

— Всё это очень мило, но как это поможет нам отыскать многомудрого Тёрна? И мэтра Ксарбируса, конечно же?

— Как поможет? Я знаю, где у чашников ближайшее логово. Отправимся туда. С диковинкой.

— С какой ещё диковинкой?

— С тобой, мэтр. Способ стар как мир. Но когда имеешь дело с собирателями неведомого, давно помешавшимися от собственной жадности, именно старые как мир способы и срабатывают.

— Ч-что имеет в в-виду многодостойная?

— Многодостойная имеет в виду, что мы заявимся в гости к чашникам. Да не просто так, а с подарком. С диковинным подарком, с пленным демоном! Ручаюсь, такого они ещё не видывали.