— Погоди, не срывайся с места, — пробурчала в ответ Нэисс. — Я же говорю, этот дхусс небось не упустит случая вволю погулять и поесть. Без нас, разумеется.

— Как ты можешь так говорить! — вскинулся демон, отбросив обычные «многомудрую» с «достойнейшей» и разом забывая о только пережитом ужасе. — Ты хотела сбежать, бросив Тёрна, ещё тогда, в храме! Стыд и позор, если только на вашем несчастном плане знают, что такое стыд!

— А ты меня не стыди, — покраснела сидха. — Ты мне вообще никто, и я тебе ничем не обязана. Тебе дхусс нужен — иди, спасай.

— Ты нам именно что обязана! — взревел Кройон, потрясая внушительного вида кулачищами. — Забыла, как тебя из лап таэнгов вытаскивали? Мнится мне, стоило б тебя там и оставить. Тьфу, слушать противно! Я, поэт, никак не воин, отлично вот понимаю, а ты — нет! И если б не многомудрый и доблестный Тёрн — вариться б тебе в котле, неблагодарная, а потом черепушке твоей — глазницами пялиться, к дереву прибитой, охранять конграницу племени таэнгов! Тебе этого хочется?!

Сидха не придумала ничего умнее, кроме всегдашнего:

— А я и не просила его меня спасать!

— Разумеется, недостойная предпочла б превратиться в бульон, — скорчил рожу демон. — Одним словом, я иду искать досточтимого дхусса. Трусов и неблагодарных с собой не зову.

— Ага, и далеко ты уйдёшь, позволь спросить? — криво ухмыльнулась Нэисс. — Только до городских ворот тебя и хватит. А потом сбежится весь этот проклятый городишко, так бы его и спалила! Стража с секирами, добрые обыватели с дрекольем, а то ещё и големы Навсиная объявятся. Нет уж, мэтр, оставайся здесь. Я сама пойду.

— Ты-ы? — Удивлению Кройона, казалось, нет пределов.

— Я-а, — передразнила его сидха. — Но только для того, чтобы ты от меня отстал. Мне эти ваши храмы Феникса, равно как его пух-перо, даром не нужны.

— Тебе, недостойная, вообще ничего не нужно, — гордо заявил демон. — Ничто для тебя не ценно. Даже такую редкость, как долгий керван. Ты не понимаешь, что надзвёздные силы соединили нас воедино, и теперь, как бы ни…

— У меня голова гудит от твоих разглагольствований! — рявкнула сидха, вскакивая на ноги. — Ждите меня здесь, я сказала. Вернусь вместе с Тёрном. И Ксарбирусом заодно. Скоро. Вытащу их обоих из кабака. Ну или из борделя. Что я, дхуссов не знаю?

— Досточтимый Тёрн не дхусс! — возмутился Кройон. — Он сам так сказал!

— Выглядящий неотличимо от дхусса не потерпит ущерба, если я поименую его дхуссом, — язвительно бросила сидха. — Но вообще говоря — очень мило! Очень мило! Просто замечательно с его стороны — завести нас сюда и скрыться.

— Но ты же пойдёшь его искать, правда?

— Правда. Но не только — хорошо бы разузнать, где вербуют в местные терции! — рявкнула сидха. — Хватит с меня благотворительности! Пора и о себе подумать. Мне некуда идти, некуда возвращаться, одна раскаявшаяся как будто бы Гончая сожгла мой дом, весь мой род, до последнего сидха…

Стайни по-прежнему смотрела в землю.

— И ты, спасшаяся в храме Феникса только благодаря многомудрому дхуссу, теперь вот так легко покинешь его? — Мэтр Кройон нашёл силы воздеть руки к небу.

— Покину и глазом не моргну! После того как приволоку к вам на аркане! Хотя я и понятия не имею, что с ним случилось! — завопила сидха. — Если ты прав, может, его уже давно нет ни в городе, ни в окрестностях! Может, на корабле уплыл! Может, вообще напился и с пьяных глаз свалился в канаву, где и утоп!

— Не смей, — тихо-тихо, но так, что услыхали и Нэисс, и Кройон, проговорила Стайни. — Не смей его трогать.

— О-о, — ухмыльнулась сидха. — Раскаявшаяся палачка моего племени заговорила. Кто бы взывал к справедливости, но не ты, отродье Некрополиса! И не пыжься, не испугаюсь — я тебя уделала настоящей, полнокровной Гончей, уделаю и сейчас, когда ты — всего-навсего человек. Хочешь убедиться? Соскучилась по Игле-до-Сердца? Тут ведь нет дхусса, готового лечить любую шваль!

— Стойте, прекратите немедленно! — взвыл демон, да так, что с нижних ветвей дождём посыпались листья.

Как ни странно, это подействовало. Сидха поспешно натянула презрительную гримаску, пробурчав нечто вроде «да не очень-то и хотелось, руки об этакое марать…».

Стайни промолчала, только кулаки судорожно сжимались и разжимались, тиская эфес.

— Мы — керван, — внушительно проговорил демон, как бы невзначай демонстрируя когти, что заставили бы устыдиться собственной остроты даже лучшие южные сабли. — Керван, кто бы что ни говорил. Керван, возникший даже против нашей воли. А значит, он скреплён и запечатан силами, превосходящими всякое наше воображение. Не нам посягать на это, не нам срывать незримые печати. Даже мне, недостойному гостю с иного плана, это очевидно. А вы всё тешите собственные самолюбия, находя радость в мелких и ничтожных ссорах!