— Ребята с Холма здесь, — сказал Шон, как-будто ребята с Холма обычно только здесь и тусуются.

— Что-то санкционированное?

— Нет. Просто пришли посмотреть игру. Шесть человек, сидят одной группой. Местных среди нет, все из европейских филиалов. Не всем же сегодня работать.

Ну да, кто бы спорил. Да, о санкционированной операции Шон узнал бы за три дня, и вряд ли сообщал об этом в баре «Кратера». Конечно, Холм далеко, а местные ребята близко и, в случае чего, прикроют, но все зависело от того, кто проводил операцию. Если речь шла о седьмом отделе, то Шон, скорее всего, закрыл бы эту информацию. С «киберпсами» ссориться не любил никто.

— Я уже скинул информацию по этим парням. Пробьешь, надеюсь, сам.

— Спасибо за информацию, Шон.

— Не за что, приятель.

Шершень залпом допил пиво и пошел в сторону входа в основной зал «Кратера». Десять к одному, они не заняты тут делом, пришли развлечься. Надо будет пробить их пока самому, остальные пока пусть занимаются делом. Вряд ли информация о том, что в зале сидят люди из международной киберполиции, благотворно повлияет на командный дух. Даже если они просто пришли посмотреть на игру.

Полуфиналы RTS закончились. Побежденные тихо ушли пережевывать полученные уроки, а победители заняли свои места в VIP-зоне, радостные и возбужденные, пожиная заслуженные овации и раздавая автографы тем счастливчикам, чьи места оказались рядом с ними. Впереди маячили финалы и наступившая передышка в пару часов посреди зала, который они пока еще считали «своим», лучше всего подымала боевой дух.

Их пять минут славы закончились протяжным трубным гласом, одновременно с которым с верхних уровней тотема упали и развернулись почти до самого пола несколько серых полотнищ. В «японских» секторах «Кратера» поднялся одобрительный гул. Он нарастал и почти перекрыл «трубный глас» тотема, когда на колыхавшихся серых полотнищах появились фигуры в длинных палащах, с опущенными головами, скрытыми клобуками, под каждой из которых кроваво-красными мазками были начертаны японские иероглифы. Протяжный вой трубы сменился ревом соло-гитары. Фигуры в плащах подняли головы, скинув клобуки и нереально быстрыми движениями выхватив из широких пол то ли электрогитары, то ли гипертрофированные мечи с широкими и длинными лезвиями.

«Berlin Hotel». Идору. Духи киберпространства, призванные из глубинных кластеров Шельфа в этот языческий храм цифровых баталий кодированными позывными-мантрами, известными только тем, кто подписал соответствующий контракт с Sony New Era Entertainment. Они выглядели настолько же агрессивно, насколько были послушны своим творцам — «кукольникам», создавшим графическую оболочку. Примитивный «эй-ай» выполнял необходимую хореографию и взаимодействовал с залом, создавая иллюзию общения, заводил толпы подростков, поведенных на штампах аниме-культуры, реве электрических гитар и текстах о трудной жизни подростков.

Шершень вспомнил одну из церемоний Grammy в начале этого века, на которой выступали пионеры цифровой интервенции — виртуалы из Gorillaz. Рисованные маргиналы с придуманными судьбами и мрачной лирикой, озвученные ведущими представителями брит-попа конца 90-х выгрузились из сети лет пять назад, оставив поклонниками пару десятков клипов и четыре альбома, последний из которых содержал ремиксы их хитов. Длинные, колышущиеся под своим весом полотнища позаимствованы у них. Лет двадцать никто не пользовал этот прием, работая с продвинутыми технологиями проецирования объемных образов на специальные участки сцены.

На экранах послушные марионетки, рожденные в граненых небоскребах Тойо-сити продюсерами, съевшими не один ряд своих акульих зубов в деле создания мифов молодежных субкультур, двигались в ритме арк-металла, сдобренного комиксовой стилистикой героев анимешных сериалов, длиной в бесконечность. Гипертрофированные глаза, цветные волосы, мальчики, похожие на девочек, и девочки в мальчиковых прикидах. Фронтмэн группы держит микрофон как противотанковую гранату. Джимми Хэндрикс не раз уже перевернулся в гробу — то, что выделывают с гитарами музыканты, больше похоже на финальную схватку в каком-нибудь гонконгском боевике. Девочки по ходу выступления меняют прикид от традиционных школьных юбочек в клеточку до черного латекса, возбуждая недетские мысли не только у целевой, но и у всей остальной мужской аудитории.

Для Шершня японское ответвление массовой культуры всегда вызывало молчаливое благоговение вне зависимости от воплощения. Лет двадцать пять назад он попытался разобраться, что к чему в «манга», и четко понял для себя две вещи. Первая — это слишком непохоже на все то, к чему он привык, вторая — ему жизни не хватит на то, чтобы разобраться во всем этом. В результате любой всплеск медийного потока с этой стороны, пробивавшегося на экраны его личных мониторов, воспринимался им как прилет инопланетян. Любопытное, красивое, в чем-то впечатляющее, но при этом совершенно непонятное.

Продолжая краем глаза наблюдать за происходящим на тотеме, он начал активировать поисковый софт и настраивать камеру. Внимание Шершня отвлекла странная тишина, внезапно накрывшая зал.

…В середине 90-х он бросил успешную карьеру финансиста и ушел в только начинавшую образовываться сцену профессионального киберспорта. Он умел делать то, что не умели еще делать двадцатилетние геймеры — находить деньги и пускать их в оборот, чтобы в конечном итоге получать прибыль. Организовав профессиональную лигу киберспортсменов, он вошел в историю как отец киберспорта.