– Это похоже на Эдинбургскую ярмарку, – улыбаясь, сказал Дейви, наливая Россу разбавленного водой вина. Это вино он сам купил в городе и рьяно оберегал его.

Не успел последний метатель бросить нож, как кто-то потребовал, чтобы бард рассказал историю. Меган покраснела и стала отнекиваться, но родичи знать ничего не хотели и не успокоились до тех пор, пока она не спустилась с возвышения и не уселась в кресло посередине зала. Наверное, нога у нее все еще болит, решил Росс, видя, как она неуверенно ступает. Ему опять стало стыдно. Черт, он настолько погряз в собственных болезнях и трудностях, что ни разу не спросил, как она себя чувствует.

Но тут она стала вещать, и Росс забыл обо всем. Он слышал лишь ее чистый, неотразимый голос, заполнивший собой все пространство среди притихшего люда. Словами, звуками своего голоса, движением рук и мимикой она захватила их воображение и отправилась вместе с ними в путешествие в те времена, когда боги ходили по земле под видом людей. Когда она заканчивала повествовать о последнем чуде, совершенном Фионном Маккумхейлом и его великанами, ее голос перешел в шепот. Наступила тишина. Слышался только шум морских волн, разбивающихся о далекие скалы, – своеобразные аплодисменты, которые тут же перекрыл топот ног многочисленных Сатерлендов.

Какая необычная женщина, подумал Росс, пристально глядя на ее гордый профиль, когда она принимала благодарность родичей. Свет факела освещал ее склоненную голову, бросал отсвет на золотистые волосы и золотое ожерелье, превращая слезы на щеках в серебряные ручейки. Она повернулась и посмотрела на него. Росс был тронут и сказанием, и ее красотой. Он поднялся и хотел подойти к ней, но его опередила группа маленьких девочек. Взвизгивая и хихикая, они положили венок на голову Меган, взяли ее за руки и подняли с кресла. Тут их поглотила толпа.

– Это, наверное, какой-то языческий обряд, – сказал Росс.

– Вам не нравится? – Леди Мэри едва повернула к нему голову, словно у нее затекла шея.

– Меня не воспитывали на подобных… – он чуть не сказал «глупостях»; но теперь ему так не казалось, – верованиях, – нашелся он.

Леди Мэри улыбнулась, ее строгое лицо смягчилось, и стало видно, что когда-то она была красавицей.

– Я тоже смотрела свысока на обычаи горцев, когда впервые попала сюда. Но общие легенды связывают воедино этих свирепых, воинственных людей.

– Да, такие они и есть, – согласился вполне миролюбиво Росс. – Я мог бы даже полюбить этих диких, буйных Сатерлендов.

– Если бы только вы не считали Эаммона виновным. – Леди Мэри нерешительно продолжила: – Смерть нашего сына изменила Эаммона, но я уверена, что он не способен убить человека или приказать это сделать только из-за того, что он не желает видеть его своим зятем.

Да что же такое есть в этом Эаммоне, если он внушил подобную преданность женщине, которой нанес обиду?

– Может, была другая причина?

– Нет. Что еще может быть? Сначала Лайон понравился Эаммону, но, когда мы вернулись в Кертхилл, он вдруг передумал и не дал согласия на его брак со Сьюзан. – Она беспокойно задвигалась в кресле. – Мне очень жаль, что позавчера вам попался кусок протухшего мяса.

Росс удивился. Меган, вероятно, выдумала это, чтобы защитить отца. А теперь он должен подтвердить ее вранье.

– Я… уже поправился, спасибо. – Сказано так уклончиво, что совесть его была спокойна.

– Милорд, на два слова. – Около Росса появился Оуэйн.

Росс был рад прекратить разговор с леди Мэри. Он встал и, поклонившись ей, сошел с помоста. Когда они с валлийцем пробирались через зал, Росс инстинктивно стал искать глазами жену. Он почувствовал себя неуютно, не увидев в толпе ее золотистую головку, но не хотел показать свое беспокойство, послав кого-нибудь поискать ее.

Выйдя во двор, Росс глубоко вдохнул прохладный соленый воздух и медленно выдохнул. Над головой сквозь высокие, гонимые ветром облака виднелись ранние звезды.

– Интересно, Сатерленды сражаются с таким же рвением, как веселятся?

Оуэйн усмехнулся.

– Возможно, нам доведется это проверить.

– Ты что-то разузнал?

– Кажется. – Вперед выступил Уи Уот и рассказал, что дали короткие поиски в покоях Эаммона. – Единственное, что заслуживает внимания, – вот это. – И он вытащил из рукава туники свернутый пергамент.

Оглянувшись, чтобы убедиться, что никого нет в этом уединенном уголке двора, Росс развернул бумагу и поднес ее к факелу, который держал Оуэйн. В мерцающем свете он увидел перечень товаров, предназначенных лорду Дэнби в Лондоне.