«Нет!» – не согласился Росс, но предупреждение многократным звоном отдалось у него в голове.

«Глупец. – Темные зазывные глаза Рианнон стали жесткими, как кремень. – Я уже сделала это. Посмотри вон туда».

В клубящемся сером тумане, окутывавшем их, он увидел своих людей… тех, кого он сам завел в ловушку, расставленную отцом Рианнон. Кругом лилась кровь, кричали умирающие и ржали лошади. Сто человек погибли из-за того, что он поверил этой женщине. Сто душ у него на совести.

«Ведьма! Убийца! – Росс напряг все силы, чтобы схватить ее, разгоряченный теперь уже не страстью, а ненавистью. Но сдерживающие ремни были сильнее его воли и ненависти. – Я убью тебя».

Грудной издевательский смех Рианнон звучал из тумана. «Ты слишком слаб душой, чтобы убить женщину».

«Ты ошибаешься». Ее облик померк и исчез, а его место заняло другое, дорогое для него лицо.

«Поедем со мной на север на мою свадьбу». Лайон!

«Не езди, – молил Росс. Страх за брата был сильнее, чем муки от предательства Рианнон. – Сатерленды убьют тебя».

«Нет. Я женюсь на Сьюзан даже без согласия Эаммона. Она – воплощение всего, о чем я мечтал».

«Нельзя доверять женщинам. Она обольстит и предаст тебя».

«Я могу доверить ей свою жизнь», – ответил Лайон. Вдруг из его рта вырвался гортанный стон, и он упал к ногам Росса. Из раны фонтаном хлынула кровь – какой-то Сатерленд бесчестно поразил его в спину.

«Лайон!» – закричал Росс. Он хотел нагнуться к брату, но не мог. Изрыгая проклятья, он яростно боролся с путами, не пускающими его. Если бы только он мог закрыть рану и не дать вылиться крови, то спас бы Лайона. Он знал, что смог бы это сделать.

Но силы его таяли, а туман сгущался, засасывая его в черную пустоту. Он сопротивлялся, нанося удары и проклиная все вокруг, но тут темнота поглотила его.

– Мне кажется, что жар прошел, – прошептала Меган.

Сидя по другую сторону кровати, Оуэйн кивнул в ответ.

– Видит Бог, я не хотел бы пережить еще одну такую ночь.

– Аминь!

Наблюдать страдания Росса было сущим адом, но слышать, как он выкрикивает слова любви к другой женщине, – еще хуже. Кто такая эта Рианнон? Меган очень хотелось узнать, но старая привычка скрывать свои чувства не позволила ей это сделать, и вопрос болью засел у нее в сердце.

– Вам обоим надо поспать, – сказала Крисси, подойдя к Метан.

Верная Крисси. Без ее помощи Меган не вынесла бы этой ночи. И так уж руки и ноги у нее болели оттого, что она не разгибая спины прикладывала ему холодные салфетки, чтобы снять жар, или силой заставляла проглотить вонючий напиток.

– Ты иди, а я на всякий случай посижу с ним еще немножко, – проговорила Меган, потирая ноющее бедро.

– Ты же совсем выбилась из сил, – сказала Крисси, сама едва держась на ногах от усталости.

Но Меган пока не могла оставить Росса. Ее присутствие было необходимо. Если она уйдет и не станет следить за каждым его вздохом, у него может остановиться дыхание. Росс сказал бы, что это глупый предрассудок, но он спал и не мог посмеяться над ней. Когда он откроет глаза, она хотела бы быть рядом.

– Иди спать, Крисси.

– Минутку. Я провожу вас, – предложил Оуэйн. – А потом спущусь и скажу нашим людям, что лорд Росс вне опасности.

Меган слабо улыбнулась.

– Спасибо вам за помощь.

– Я мало что мог сделать. Росс умер бы, если бы вы не боролись за его жизнь, миледи, – сказал Оуэйн, и его прямота так напомнила ей Росса, что Меган чуть не расплакалась. Наверное, это от усталости, подумала она. – Дейви спит у двери, если что-нибудь понадобится.

Меган взглянула на своего больного.

– Нет, милорд теперь спит спокойно и не проснется еще несколько часов.

– Я думал о вас. Вдруг вы захотите поесть или еще что-нибудь.

Заботливость Оуэйна тронула ее, тронула и нежность, с какой он поддерживал Крисси за талию. Она не противилась этому и охотно оперлась на его руку. Когда у них это началось? Бедняжка Крисси была создана для семейной жизни. Но валлиец казался еще более крепким орешком, чем Росс.

Меган вздохнула и стала смотреть на Росса. В золотистом отблеске свечей, стоящих на столе около его кровати, он не выглядел таким свирепым и властным. Темные круги под глазами подчеркивали бледность лица, хотя черты его разгладились. Он выглядел на несколько лет моложе сурового и гневного мужчины, прибывшего в Кертхилл два дня назад.