– Шшш, – успокаивала отца Меган охрипшим от плача голосом. – Мы обо всем позаботимся, а ты думай только о том, чтобы поправиться.

– Я должен… поправиться, иначе моя Мэри просто меня убьет.

Отец забылся сном, а Меган уткнулась лицом в тунику Росса.

– Спасибо, что ты притворился Лайоном. Завтра, если ему будет лучше, мы скажем ему правду.

Правда! Слово, словно раскаленный клинок, пронзило Росса.

– Да, мы подождем, когда он окрепнет, – медленно проговорил Росс, утешающе гладя Меган по спине.

Сам же он был в таком напряжении, что никакие утешения не помогли бы ему. Долг противостоял желанию, а правда – любви. Если он скажет правду, то нанесет удар не только Эаммону, который такая же жертва, как и Лайон, но и леди Мэри и всему клану Сатерлендов, а они как раз стараются вернуться к прежней, нормальной жизни.

А что будет с Меган? Их совместная жизнь только начинается. Как он решится разрушить ее радужные надежды? А малыш Киеран? Примут ли Кармайклы ребенка, в чьих жилах течет кровь убийцы его отца?

Ему хотелось кричать и разнести все вокруг, негодуя на судьбу, которая возложила на него столь ужасную ношу. Тетя Брита права – правда не всегда во благо. Если бы он никогда не услышал признаний Комина и продолжал считать, что тот выстрелил в Лайона! На самом деле именно Комин был виновен во всем, а не человек, отпустивший тетиву.

– Росс, ты продрог и устал, – озабоченно сказала леди Мэри, дотронувшись до него. – Я приказала приготовить ванну в покоях, которые вы с Меган занимали в брачную ночь. Ты иди туда, а я… должна поговорить с дочерью.

Росс смутно сообразил, что его теща чем-то обеспокоена, но он был рад, что побудет один несколько минут, чтобы одуматься и решить, что делать с адом, царящим в его душе. Интересоваться тем, что ее волнует, у него не было сил.

– Мама, я очень рада вас видеть и с удовольствием поговорила бы с вами, но мне надо узнать, не нужно ли что-нибудь Россу. Да и Киеран может раскапризничаться, видя вокруг столько незнакомых лиц, хоть он и вел себя очень хорошо во время всех этих испытаний.

Меган собралась было уйти. Но мать вложила ей в руку чашу с вином.

– Пожалуйста, давай посидим немного… здесь у огня. – Она устроилась на краешке кресла, придвинутого к камину, в своей швейной комнате.

Меган опустилась в кресло рядом с ней.

– Что-то случилось?

Мать молча отвернулась.

– Мама, все эти ужасные неприятности научили меня ценить правду. Если бы Сьюзан сказала нам, что подозревает отца или Комина в смерти Лайона, события могли бы развернуться по-другому.

Леди Мэри недоверчиво покачала головой.

– Ты бы встала на защиту отца и приказала повесить Комина на ближайшем дереве.

– Это было бы самое правильное.

– Если бы Комин вначале не убил тебя.

Меган вздохнула.

– Кто может это знать. Но дело в том, что Сьюзан могла бы жить, если бы не солгала нам и не убежала бы. А теперь скажите, что вас волнует.

Леди Мэри опустила глаза на сжатые руки.

– Возможно, у тебя никогда не будет детей.

– Что? – От ужаса Меган помертвела, затем, нагнувшись, схватила мать за руку.

Та повторила свои страшные слова.

– Почему? – с болью спросила ошеломленная Меган.

Как сквозь сон до нее доносились слова матери, объясняющей что-то про кровотечение и внутренние повреждения, о том, что была призвана повивальная бабка, чтобы подтвердить подозрения леди Мэри, но единственное, что Меган уяснила, – это то, что ее мечты рухнули.

– Росс. – Первая мысль была о нем. – Он будет вне себя от горя.

– А зачем ему говорить? – Мать отчаянно впилась пальцами в руку Меган. – Он тогда откажется от тебя…

– Он имеет право знать, что его жена… бесплодна. – Меган едва смогла вымолвить это слово. За что еще и это на ее долю? Почему именно сейчас, когда, казалось бы, их несчастья остались позади? – Я должна сказать ему.

Но как?

Росс лежал, откинувшись, в бадье. Он закрыл глаза, и тут же от горячей мыльной воды напряженные мышцы расслабились, а беспокойные мысли ушли. Пока можно не принимать никаких решений. После ужина будет достаточно времени, чтобы разрушить счастье тех, кого он любит. Или можно отложить это до завтра. Да, именно завтра утром он снова посетит Эаммона и решит, как ему поступить.