— Нет, поскольку это все, что я могу вам сообщить, я ожидаю, что такой ответ вы примете.

— Я хотел бы взглянуть на счета за обслуживание и на список гостей.

— Это невозможно. Никаких записей я не делаю. Ведь это могло бы расцениваться как сводничество.

— Тогда назовите имена.

— Нет, и больше не просите меня об этом.

Дэнни заставил себя только коснуться губами бокала, лишь попробовать бренди. Он повертел бокал в руках, держа его за ножку двумя пальцами, понюхал, — и поймал себя на том, что снова подражает Гордину:

— Мистер Гор…

— Мистер Апшо, мы зашли в тупик. Позвольте предложить компромисс. Вы сказали, что я не подхожу под имеющееся у вас описание убийцы. Очень хорошо. Опишите мне вашего убийцу, и я постараюсь припомнить, был ли среди знакомых Джорджа Уилтси человек, похожий на него. Если такой человек был, я сообщу об этом лейтенанту Мэттьюзу, а уж он пусть делает с этой информацией все, что пожелает. Это довольно?

Дэнни взболтал напиток — тут пьют коллекционное по тридцать долларов бутылка. Бренди обожгло горло; голос Дэнни стал хриплым:

— В этом деле я представляю городскую полицию и прокуратуру. Там может не понравиться, что вы прячетесь за продажного копа из отдела нравов.

Гордин слегка улыбнулся:

— Я не буду передавать ваши слова ни лейтенанту Мэттьюзу, ни Алу Дитриху, когда в следующий раз буду приглашать его и шерифа Бискейлуза к себе в клуб на игру в гольф. Кроме того, у меня есть хорошие друзья и в городской полиции и в прокуратуре. Выпьете еще, мистер Апшо?

«Раз, два, три, четыре, — медленно отсчитал про себя Дэнни. — Стоп, горячиться нельзя». Гордин со своим бокалом отошел к серванту, снова наполнил и вернулся, улыбаясь уже по-другому — как старший брат, успокаивающий младшего:

— Вы знаете правила игры. Помшерифа, ради бога не становитесь в позу возмущенного бойскаута.

Дэнни проигнорировал предложение выпить еще и смотрел в глаза Гордина, пытаясь разглядеть там страх:

— Белый, лет сорок пять— пятьдесят, худощавый. Ростом выше шести футов, с впечатляющей седой шевелюрой.

Никаких следов страха, лоб задумчиво наморщен:

— Припоминаю, что во время войны у Джорджа был высокий темноволосый мужчина из мексиканского консульства, но тому уже в то время было за пятьдесят. Вспоминаю несколько довольно полных мужчин, которым Джордж нравился, и знаю, что он регулярно встречался с высоким рыжим человеком. Это вам поможет?

— Нет. Ну а, скажем, люди, в целом отвечающие этому описанию? Есть такие, кто регулярно ходил бы на ваши вечеринки и пользовался вашими услугами?

Снова задумчивый вид:

— С впечатляющей шевелюрой? Нет. Это не дает вам покоя? Все высокие мужчины средних лет, с которыми я имею дело, довольно лысы. Сожалею.

«Ни о чем ты не сожалеешь, — подумал Дэнни, — но, возможно, говоришь правду».

— Что Уилтси говорил о Линденоре?

— Только, что они живут вместе.

— Вам известно, что Линденор пытался шантажировать Чарлза Хартшорна?

— Нет.

— Не слышали о других попытках шантажа со стороны Линденора или Уилтси?

— Нет, не слышал.

— А как вообще с этим обстоит дело? Ваши клиенты определенно подвержены шантажу.

Феликс Гордин рассмеялся:

— Клиенты потому и ходят ко мне, что я ограждаю их от подобных вещей.

— Но Чарлза Хартшорна вам оградить не удалось, — рассмеялся в свою очередь Дэнни.

— Чарлзу всегда не везло — ни в любви, ни в политике. И он не убийца. Можете сами его расспросить, если не верите мне, только будьте вежливы. Он легко оскорбляется, и у него широкие полномочия.

Гордин протянул ему бокал с бренди, и Дэнни сразу опрокинул его в рот:

— Были у Линденора и Уилтси враги, приятели, молодые люди, с которыми они общались?

— О такого рода вещах ничего не знаю.

— Почему же?

— Пытаюсь все четко разграничивать и не смешивать одно с другим.

— Зачем?

— Чтобы не попадать вот в такие ситуации. Дэнни почувствовал, что бренди начинает на него действовать — ведь он еще дома приложился:

— Мистер Гордин, вы гомосексуалист?

— Нет, помшерифа. А вы?

Дэнни покраснел, поднял бокал, но увидел, что он пуст. Промашка. Дэнни решил прибегнуть к фразе из инструктивной беседы с Консидайном:

— Манера навешивать ярлыки оставляет меня равнодушным.

— Не совсем понял, о какой манере вы говорите.

— Это значит, что я профессионал и подобные выпады меня не смущают.

— Тогда вам нельзя так быстро краснеть, это выдает в вас дилетанта.

Дэнни был готов запустить в него бокалом, за «дилетанта» нужно было дать сдачи: