Тимстеры пустили по кругу бутылки, а уаесовцы продолжали шагать цепочкой, выкрикивая свои набившие оскомину лозунги: «Даешь справедливый заработок!», «Долой тиранию студий!». Баззу пришло в голову сравнение: кошка готовится прыгнуть на мышь, которая грызет сыр на краю обрыва. Он оторвался от этого спектакля и пошел в кабинет Германа Герштейна.

Хозяин еще не пришел. Секретарша была предупреждена, что Баззу должны позвонить по прямому телефону Германа. Базз сел за его письменный стол, вдыхая аромат, плывущий из коробки сигар, и любуясь портретами кинозвезд на стенах. Подумал о деньгах, которые ему должны отстегнуть за большое жюри, и тут зазвонил телефон:

— Алло.

— Микс?

Голос был знакомым. Не Шортелл, не Мал…

— Микс. Кто это?

— Джонни.

— Стомпанато?

— Как скоро забывается, как скоро, — пропел баритон в трубке.

— Зачем звонишь?

— Как скоро забывается добро. А я вот добро не забываю. Понимаешь, о чем я?

Базз вспомнил историю с Люси Уайтхолл, казалось, прошло уже сто лет:

— И что, Джонни?

— Отдаю тебе должок, бляха-муха. Микки знает, что Одри снимала пенки. Но я ему ничего не говорил, даже смолчал, как ты наколол его с Пити С. Из банка стукнули. Одри положила свою пенку в Голливуд-Банк, а там Микки кладет свой навар с тотализатора. Управляющий заподозрил неладное и позвонил ему. Микки посылает за ней Фритци. Тебе дотуда ехать недалеко, так что мы квиты.

Базз представил себе Ледокола Фритци, орудующим ножом:

— Ты про нас знал?

— Заметил, что Одри нервничает в последнее время, проследил за ней до Голливуда и видел, как ты ее встречал. Микки про вас не знает, так что будь спок.

Базз послал ему воздушный поцелуй и положил трубку. Позвонил Одри — у нее занято. Выскочил из студии, сел в машину и помчался, не обращая внимания на красные и желтые огни светофоров, срезая путь, где только можно. Увидел «паккард» Одри у дома, перескочил бордюрный камень и юзом остановился на лужайке перед домом. Оставил двигатель работающим, вытащил свою пушку, бегом — к двери. Распахнул ее плечом — Одри сидела в шезлонге, в волосах — бигуди, на лице — слой кольд-крема. Увидев Базза, поспешно накрыла голову полотенцем. Он бросился к ней и стал целовать:

— Микки… прознал, что ты… его обобрала, — говорил он между поцелуями.

— Черт! — воскликнула Одри и тут же добавила: — Ты не должен видеть меня в таком виде!

Скоро здесь будет Фритци К. Базз схватил свою львицу и потащил ее к машине, выдохнув:

— Вентура, на береговом шоссе, я — за тобой. Это не Беверли Уилшир, зато там безопасно.

— Дай мне пять минут на сборы, — попросила Одри.

— Ни секунды!

— Вот черт. А мне так нравится в Лос-Анджелесе!

— Скажи ему пока.

Одри сняла бигуди и вытерла лицо:

— Пока, Лос-Анджелес!

Через час обе машины были в Вентуре. Базз устроил Одри в халупе на краю своего земельного участка, ее машину загнал в лесок, отдал ей все свои деньги, оставив себе две купюры — десятку и доллар, и велел позвонить своему приятелю из управления шерифа Вентуры, чтобы нашел ей пристанище. Этот человек был обязан ему, как он — Джонни Стомпана-то. Осознав, что она всерьез распрощалась с Лос-Анджелесом, со своим домом, с банковским счетом, гардеробом и всем, кроме любовника, Одри расплакалась. Базз поцелуями стер с ее лица остатки крема, сказал, что попросит приятеля помочь ей всем, чем возможно, а вечером позвонит ей в дом к приятелю. Львица проводила его уже без слез, грустно вздохнув:

— Микки был хорош кошельком, но слабак в постели. Постараюсь не скучать по нему.

Базз поехал в соседний городок Окснард и нашел телефон-автомат. Позвонил Дэйву Клекнеру, договорился, чтобы тот забрал к себе Одри, и набрал свой номер в «Хьюз эркрафт». Секретарь сообщила ему, что звонил Шортелл, которого она переадресовала в офис Германа Герштейна и в управление к Малу. Базз разменял свой доллар на мелочь и попросил междугороднюю соединить его с Мэдисон, 4609. Ответил сам Мал:

— Да?

— Это я.

— Ты где? Разыскиваю тебя с утра.

— В Вентуре. Есть дельце.

— Ясно. А тут такое творится. Микки рвет и мечет. Дал своим парням на ГуверТалче «добро», и те пошли молотить по башкам. Только что разговаривал с командиром отряда по ликвидации общественных беспорядков, тот говорит, что такого еще не видывал. Хочешь пари?

Пари, что успеет вытащить Одри и переправить ее заграницу.

— Босс, Микки бесится из-за Одри. Он узнал, что она снимает пенки с его бизнеса.

— Черт. А он знает про…

— Нет, и надеюсь, что не узнает. Я пока спрятал ее здесь, но долго так продолжаться не может.

— Что-нибудь придумаем. По-прежнему хочешь поквитаться?

— Еще сильней, чем раньше. С Шортеллом разговаривал?

— Десять минут назад. У тебя есть на чем записать?

— Нет, но у меня хорошая память. Давай.

— Последнее, над чем работал Дэнни, была связь между зубопротезной мастерской «Хоредко» на Бан-кер-Хилл, где делают протезы для зверей, и звероводом, который содержит росомах в нескольких кварталах от мастерской. Норт Лейман установил, что укусы на телах убитых от зубов росомахи.