— Босс, я в вашем распоряжении. Как там наш стейк?

— …Норм говорит, что вы умеете драться. Он большой любитель бокса, так что, наверное, это так и есть. Теперь вопрос в том, будете ли вы драться, но по-другому и за нас.

За столом напротив Дэпни сидят Клэр де Хейвен и Норман Костенц. Прошло пять минут собеседования; женщина пока очень деловита и ничего более, легким похлопыванием по спине сдерживает взволнованного Норма, взахлеб описывающего заваруху в линии пикетирования. Миловидная женщина, которая все время должна что-то держать в руках, прикасаться или трогать — сигарету, зажигалку, Костенца, когда тот слишком разговорится. Всего пять минут — и Дэнни понял: едва ли не главное в его действиях — это правдоподобно пропускать то, что реально происходит с ним, через мифический образ Теда Кругмана.

Сразу после необъяснимого приступа он всю ночь опрашивал жителей Черного города относительно угнанного «понтиака», ничего так и не выяснил, но чувствовал, что ОН за ним наблюдает. Опрос на Ла Палома-драйв тоже ничего не дал. То же — на автобусных линиях и среди таксистов. Ему позвонил Майк Брюнинг и сообщил, что пытается найти еще четырех полицейских для слежки за четверкой из списка Дэнни. Он был вымотан, нервы на пределе, и все это отражалось на его лице. Для него главное — его дело, а не эта муть с комми, и если де Хейвен будет настаивать на проверке его прошлого, он изобразит негодование и поведет разговор напрямую: о возрождении его политической веры и о том, что УАЕС может ему предложить, чтобы доказать свои возможности.

— Мисс де Хейвен…

— Клэр.

— Клэр, я хочу помочь вам. Хочу снова быть в организации. У меня все заржавело, кроме кулаков. Совсем скоро я подыщу себе работу, но хочу включиться в движение сейчас.

Клэр де Хейвен прикурила и махнула зажигалкой снующей по залу официантке.

— Я думаю, вам сейчас надо проникнуться философией ненасилия. Мне нужен человек, который бы сопровождал меня во время благотворительных встреч. Мне кажется, вы сможете помочь мне в сборе пожертвований от вдов жертв Комиссии Конгресса.

Дэнни воспользовался упоминанием «вдов» и нахмурился, «больно задетый» воспоминанием о Донне Кэнтрелл — горячей любви, утонувшей в Гуд-зон-ривер.

— Что с вами, Тед?

Норм Костенц коснулся ее руки, как бы говоря: «Лучше не спрашивай».

Дэнни поморщился, тело у него и в самом деле ныло.

— Вы напомнили мне одну знакомую из прошлого.

Клэр улыбнулась:

— Я напомнила или то, что я сказала? Дэнни ответил уклончиво:

— Все вместе, Клэр.

— А точнее?

— Мне сейчас не хотелось бы об этом говорить. Клэр подозвала официантку и сказала:

— Мартини.

Девушка, сделав реверанс, на ходу записывает заказ.

— Значит, боев в рядах пикетчиков для меня больше не будет?

— Время еще не пришло, — сказал Костенц, — но ждать осталось недолго — мы покажем, на что мы способны.

Клэр заставила его замолчать — просто стрельнув глазами.

— Как покажете? О чем вы? Клэр играла зажигалкой.

— В Норме играет безрассудство, хотя для любителя бокса он много читает Ганди. Тед, он нетерпелив, и я нетерпелива. Совсем недавно началась подготовка расследования для большого жюри — что-то вроде очередной Комиссии по расследованию антиамериканской деятельности. И хотя сейчас это расследование, похоже, приостановлено, но это все равно настораживает. В машине я слышала по радио, что на Микки Коэна было новое покушение. Рано или поздно он психанет и начнет науськивать на нас своих громил. Нам нужно, чтобы к тому моменту там были камеры и все было зафиксировано.

Она в общем не ответила на его вопрос, и расписывание тактики пассивного сопротивления прозвучало как увертка. Дэнни уже приготовился начать флирт, но ему помешала подошедшая официантка.

— Пожалуйста, еще два стакана, — сказала Клэр.

— Я завязал, — торопливо бросил Норм Костенц, поднялся и помахал им рукой.

Клэр наполнила из графина два стакана, Дэнни поднял свой и провозгласил:

— За наше дело.

— За все хорошее, — сказала Клэр.

Дэнни выпил и умышленно закашлялся, дав понять хорошо пьющей женщине, что имеет дело с непьющим мужчиной. Клэр потягивала из своего стакана.

— Угонщик машин, революционер, сердцеед, — знаете, это производит впечатление.

«Сбить ее высокомерие, заставить ее сделать первый шаг, подсечь и вытащить рыбку».

— Напрасно, все это липа.

— О-о? Как вас понимать?

— А так, что бунтовал я как мелкий хулиган, а угонщиком был трусливым.

— А кавалером? Рыбка клюнула.

— Пытался воссоздать некий образ — так, наверное, можно это выразить.

— И вам удавалось это?

— Нет.

— Потому что она была особенной?

Дэнни сделал большой глоток. После бессонной ночи алкоголь быстро подействовал, в голове стало туманиться.

— Она умерла.

— Умерла?

Дэнни был уверен, что она знала все от Костенца и просто делает вид, что ничего не знает.

— Да, умерла. Так что считайте меня вдовцом жертвы комиссии расследования, Клэр. Другие женщины были не то что…

— Они были другие.

— Ну да, совсем другие. Не такие сильные, не такие преданные, не…

— Словом, другие.

— Точно, другие. — Дэнни рассмеялся. — Черт, я как испорченная пластинка.