– Значит, такие вот теперь дела у вас военные – всех бьют и уничтожают. Интересные, какие дела…

– Нет, серьёзно! Он очень здоровый – как паук бледный, и когти у него стальные. И он там не один. Их уже два месяца ищут, найти не могут. Они через сеть не пеленгуются, как я тогда с Кубом, или как чёрные дроны сами. У вояк знаешь, какие системы обнаружения крутые? И всё по боку. Не ходи, если Педро не врёт, они тебя убить могут. В реале, загипнотизируют насмерть.

– Чёрные дроны, говоришь? Вояки, говоришь? Да-да…

– Не хочешь – не верь. Только я тебе не вру.

– Да я вижу, что не врёшь. Не беспокойся, мне ваш паук не нужен. У меня свои счёты, а вашего сами ловите. Хм… Что-то мне твоя картинка не нравится, как затычка у тебя тут какая-то… Ну, ладно, друг, мы пойдём. Я тебя найду позднее. Ты тоже особенный, только немножко не такой… Ну, бывай, а то моя сейчас шуметь начнёт…

Из синих сумерек со стороны ручья Белый вдруг раздался пронзительный женский голос:

– Не надо меня удерживать, я не ваша подружка! Отойдите немедленно с дороги, и нечего тут озвучивать при мне свои больные фантазии, идите к своим… Мэт! Мэт, я иду к тебе!

Мэт, глядя на Алекса, слегка усмехнулся:

– Ну, видишь? Такие вот они и есть, женщины – чуть, что не по их, сразу в крик. Я пошел, а то Педро сегодня, точно себе плюху заработает. А, это… это надо убрать, – он как-то странно посмотрел на него и повёл рукой в сторону, затем развернулся на месте и устремился навстречу раздраженному крику своей беспокойной подруги.

Через некоторое время от шумящего в темноте ручья Белый подошел слегка обескураженный Педро. Взгляд его был туманен и задумчив, он удрученно покачивал головой и еле слышно вздыхал. Не глядя на Алекса, он произнёс:

– Чёрт побери, как всё это непросто! Однако почти десять минут я удерживал её внимание, а это уже достижение. Ну, как у вас тут дела обстояли, как пообщались? – и он глянул на Алекса. – Друг мой! Что с вами? Всё ли у вас в порядке?

Алекс выглядел пугающе – он неподвижно стоял с застывшим взглядом, устремлённым на север и… блаженно улыбался. Педро обошел его с разных сторон, подёргал за руки – ноль эмоций. Тогда он его встряхнул и громко крикнул прямо в ухо:

– Алекс! Очнись! Что случилось? Что-то плохое? – и снова сильно встряхнул.

– Педро, иди ты в баню. Ну, чего ты меня трясёшь? – не переставая дурацки улыбаться, Алекс, наконец, обратил на него немного внимания.

– Алехандро, друг мой, вы меня пугаете! Я уже не знаю, что и думать. Что здесь произошло? Он как-то воздействовал на вас? Вам плохо? Ответьте!

– Мне хорошо, Педро, мне очень хорошо. Мэт ушел искать какого-то старика на Четвёртом Бастионе, а я иду в Карчму…

Педро смотрел на него пристально и очень внимательно.

– Юноша, не тяните резину… Что тут произошло? Ну?

– Ах, Педро! Я их чувствую! Лучше, чем раньше. Раньше я их только слышал и всё. А теперь я их чувствую так, словно вижу. Всё дело было во мне. Наверное, это была психическая рана, а они в полном порядке, это я не мог их разбудить. Теперь могу, Мэт чем-то помог мне, и сейчас я их чувствую! Всех! И мне надо срочно в Карчму – там Тор и Шарик. И они хотят видеть море.

–

***

Они перебрались через бурлящий ручей Белый, причем Снеж верхом на Мэте, когда уже основательно стемнело. Зимой темнеет рано, подумал Мэт, а у нас на Амуре сейчас утро, и должно быть уже светло. Странно, что спать не хочется совсем. В смысле, ни капли. А вот Снеж вовсю клюёт носом. Хоть бы не свалилась со спины спросонья, а то напугается. Двигаться в сумерках было опасно, тем более по незнакомой территории, нашпигованной бесчисленными смертельными ловушками, но ему было не страшно – он не боялся ловушек. Нет, он их не видел, но что-то всё-таки ощущал, и всегда старательно обходил опасные места. Поэтому пулеметы и огнемёты слепо молчали, а минные поля не пробуждались от своей зловещёй выжидающей дрёмы. Дебри колючих нагромождений, как ни старались, так и не смогли заманить его в свои цепкие объятия – он безошибочно находил кратчайший и безопаснейший путь сквозь их сплетения. И когда они дошли до первой заставы, до той самой, где инквизиторские стражники учинили им с Валетчиком издевательскую раскрутку с идиотскими поборами на «экологию», Снеж уже сладко спала, уютно устроившись у него на спине, по-детски посапывая носом. В тонком просвете высокой облачности показалась мутная Луна и в её призрачном свете бледно обозначились далёкие контуры угрюмого Четвёртого Бастиона. Утихший, было, ветер неспешно поменялся на южный, и принёс с собой неожиданное тепло и свежие запахи штормящего моря.

Пост сильно изменился – на месте старой башенки из-под пулемёта громоздилась высокая смотровая площадка под плоской дощатой крышей, а вместо развалюхи-сарая стояла капитальная караулка, сложенная из обгорелого, колотого кирпича. На магистральной тропе имелся солидный шлагбаум с будкой для часового. Вокруг было пусто, пост явно покинут, и покинут давно – нигде в округе не наблюдалось свежих дроньих следов, только заячьи и мышиные тропки. Мэт осторожно заглянул внутрь – весьма культурно устроено, даже зарядка есть. Ну, что ж, здесь мы и посидим до утра, чтобы Снеж смогла выспаться. Он аккуратно снял со спины её дрона и уложил его на широкий топчан, хотя, возможно, это был стол. Затем всмотрелся в её образ и слегка колыхнул галактические ветви:

– Снеж, проснись, нечего дрыхнуть у монитора, встань, и иди, ложись нормально спать.

– Угу… – сонно сказала она и, не открывая глаз, покинула своего «кузнечика».

– Вот и славно, а я пока подзаряжусь, «и подержу твою защиту от всяких чёрных мух».

Что за защита, как он её держал? У него не было ответа на эти вопросы. Поэтому он себе их и не задавал. Держал и всё. Вот будет время со всем этим спокойно разобраться – сядем и спокойно со всем разберёмся. А пока не стоит и голову себе морочить. Там и так достаточно всего напутано.

Разряд аккумуляторов составил больше шестидесяти процентов, поэтому с пару часиков придётся посидеть на привязи у зарядки. Ну, что ж, подумать нам есть о чём. Прежде всего – Алекс. В нём он увидел особые области и особый «свет», пронизывающий всю его вселенскую сущность. Такого ни у кого из других не было. А других он насмотрелся уже не мало. Сила его явно возросла, и если прежде ему надо было настроиться на человека, при помощи канала через его дрона, например, то теперь, не прилагая практически ни каких усилий, он спокойно обозревал окружающую среду и видел людей, вернее, их образы. Он «видел» их везде, через их дронов и напрямую. Через дронов непосредственно с Острова и напрямую непосредственно из своего дома. Пока поле его обзора ограничивалось сотней-другой метров, не больше – сотня метров вокруг поста в землях инквизиторов… то есть «головоглазов», где он сейчас заправлялся, и сотней метров вокруг его дома в Комсомольске-на-Амуре, где он сейчас сидел расслабленный за компьютером и рассеяно почесывал босой ногой дремлющего мурлычущего Кешмара. А вот Алекс, похоже, таким свойством не обладал, иначе он сразу бы понял всю глупость попытки спрятаться от него под маскировочной накидкой. Но он не понял, а значит и даром этим не обладает. А вот чем он обладает и что является его притягательной стороной, так это доброта и честность, это сразу чувствуется, это даже видно, и это сразу Мэту понравилось. Непременно надо будет с ним встретиться после всего. И непременно надо будет вместе с ним разобраться с его разумными дронами, это должно быть очень здорово. А его надо будет познакомить с Синим. Синий, ты как? Синий язычок пламени радостно заколыхался в ответ, выражая своё полное согласие со своим хозяином. Жалко, что ты не говоришь сейчас, а когда был в дроне Алекса, очень даже ничего болтал. Интересное, однако, явление. Во мне ты, молча, дремлешь, а в дроне просыпаешься. А! Алекс как раз что-то говорил о том, что они занимаются пробуждением дронов. Разумных. Вот тебе и ш-ш-ш… О! А Валетчик тогда никакого «ш» не слышал. Это потому, что дрон на него не шипел, или потому, что не каждый способен это слышать? Опять мегавопросы начались… И как у меня ещё крыша не ускакала по своим делам от такой напряженной мыслительной работы?