— Не реагируйте! — сержант Мосс просил своих немецких коллег сохранять спокойствие, чтобы не спровоцировать новых инцидентов.

— Когда они улетают, сержант?

— Большинство — в 17:30, по некоторые, к несчастью, едут поездом, а потом на пароме. Надеюсь, здесь уже больше ничего не будет. Если повезет.

— Немцы вчера много народу арестовали.

— И что они с ними собираются делать?

— Депортировать, — ответил Джонстон, зная, что Мосс хотел услышать совсем другой ответ — что все предстанут перед судом здесь.

— У тебя списка арестованных случайно нет?

— Да, вот, держите. — Сержант взял список и бегло просмотрел его, покачивая головой.

— Все та же публика. Хорошо хоть никого из наших не повязали.

— Жалко только, что не вычислили того ублюдка, что прирезал парня.

— Так и неизвестно, кто это сделал? — спросил Джонстон.

— По слухам, кто-то из «Челси». Возможно, из моба, с которым работает Фрэнсис. Но здесь мы этого все равно не узнаем.

— Жалко.

— Да. Слушай, это не Джонс из паба выходит? — Джонстон окинул взглядом группу английских фанов, стоящих на тротуаре.

— Да, сержант, и он, похоже, здорово чем-то недоволен.

— Гм. Я бы не отказался узнать, чем именно. — Вдвоем они продолжали вглядываться в Ли, пытаясь определить, чем вызвано его бешенство.

А Ли оглядывался в поисках кого-то или чего-то, на чем можно было бы сорвать зло. Наконец взгляд его остановился на микроавтобусе. Ему показалось, что он уже где-то видел его раньше.

— Парни, никто не видел этот микроавтобус? — Несколько человек видело, но в разных местах и в разное время.

— Это же полисы!

— И я так думаю, Джон. — Ли вышел на дорогу и встал посреди нее, лицом к микроавтобусу. Поднял булыжник и швырнул.

Остальные последовали его примеру, но тут же были оттеснены немецкой полицией, непрерывно дежурившей у паба.

— Ли, пошли! Уходим, пока нас всех не повязали! — Майк потащил Ли назад, пытаясь успокоить.

— Да, ты прав. Вперед, парни, на хуй этот ебаный городишко! Они развернулись и двинулись в противоположную сторону. Каждый шаг теперь приближал их к дому. Но прежде чем они ушли, еще один камень вылетел из толпы, запрыгав по крыше микроавтобуса.

— Ублюдки!

Шэрон разбудили мягкие вечерние лучи, пробивавшиеся сквозь щель в жалюзи. Кевин спал рядом. Она потихоньку выскользнула из постели; Кевин шевельнулся, по продолжал спать.

Шэрон накинула халат и вышла в гостиную. Села, пободрала с пола газету, принесенную Кевином. В глубине души она понимала, что вес это правда, но тем не менее никак не могла поверить. Хотя Ли с каждым разом заходил все дальше, так что убийство было логичным следующим шагом.

Она прошла на кухню, включила чайник. Присела подождать, пека он закипит, пытаясь привести мысли в порядок. Взгляд ее бесцельно блуждал по кухне, пока не остановился на дверце шкафа, на которой был пришпилен кусочек бумаги. Она встала с табурета, подошла ближе. На бумажке карандашом было нацарапано: «Инспектор Джим Уэлш, полицейское управление Фулхэм». Вот оно! Вот что нужно делать!

Чайник только начал закипать, но Шэрон решительно выдернула шнур из розетки.

— Инспектора Уэлша, будьте добры.

— А кто его спрашивает?

Скажите ему, что это по поводу Ли Джонса.

— Минутку.

Шэрон ждала секунд двадцать, не меньше, прежде чем услышала мужской голос.

— Инспектор Уэлш слушает.

— Здравствуйте, это Шэрон. Шэрон Гиллеспи.

— А, мисс Гиллеспи! Чему я обязан этим удовольствием? — закинув ноги на стол, он откинулся на спинку кресла, а губы растянулись в самодовольной ухмылке.

— Это по поводу Ли, — тихо сказала Шэрон.

— Я тоже так думаю.

— Вы знаете, что он ездил в Германию на футбол?

— Да? — она замолчала, почувствовав вдруг себя виноватой. — Да, и что? — спросил он нетерпеливо.

— Не подталкивайте меня! Это не так уж просто!

— Да-да-да, я все понимаю. Постарайтесь успокоиться и скажите мне то, что собирались.

— Вчера вечером был зарезан немецкий болельщик — так вот, это сделал Ли. — Уэлш резко выпрямился, скинул ноги со стола.

— Что вы сказали?

— Что слышали.

— Этого парня зарезал Джонс? Откуда вы знаете? Он сам вам рассказал?

— Нет, я его не видела. Он вернется только вечером, не раньше. Мне сказал Кевин.