Молча потащились за ним вслед. Николай, правда, ответил ему, что, дескать, вы сами драпанули, а нас ругаете... Селихов на него так посмотрел, что Григорян тут же замолчал.

Пока мы поднимались на гору, стрельба утихла.

На высотку прибыл подполковник Городовиков. Высокий, широкоплечий, богатырского сложения, лет тридцати пяти. Пушистые черные усы, орлиный взгляд чуть прищуренных раскосых глаз. Кожаное пальто, перетянуто ремнями, шашка в ножнах, на широкой груди бинокль и трофейный немецкий автомат, с правой стороны в деревянной кобуре маузер. Городовиков подошел к Селихову, поздоровался и доложил:

– Товарищ начальник района, противник частично уничтожен, есть пленные, остальные бежали.

– Хорошо, молодцы! Отряд потерь не имеет?
– спросил Селихов.

– Не имеет. Один ранен в ногу, - уточнил Городовиков.

8

Лес одевался в весенний наряд. Южные склоны гор покрылись буйной щетинкой зелени. День заметно прибавился, и солнце, припекая, поднималось все выше и выше.

В связи с тем что противнику стало известно местонахождение партизанского лагеря, Мокроусов приказал Селихову со всеми отрядами района передислоцироваться.

После тяжелого полуторасуточного перехода мы оказались в Зуйских лесах, на высоте 1025. Сюда перешли отряды Куракова и Городовикова, а также Ичкинский и Колайский. Зуйский же находился на прежнем месте - за речушкой Бурульча, у подножия Безымянной высоты.

Во второй половине дня пришли из Зуйского отряда ребята нашего парашютно-десантного батальона: Анатолий Шишкин, Ураим Юлдашев, Александр Иванов, Виктор Балашенко, Василий Федотов, Башир Катадзе. Встретились мы с большой радостью. Особенно сильно жал меня в своих объятиях на редкость крепко сбитый, коренастый Юлдашев.

– Мал-мал изменился! Только похудел на партизанских харчах, приговаривал Ураим, разглядывая меня. На его широкоскулом лице расплывалась улыбка, карие глаза блестели.

Под шатром толстого могучего дуба лежали наши вещевые мешки, радиостанция с питанием, автоматы. От высокой сосны к дубу спадала антенна, а с другой стороны - противовес. Шишкин увидел все это, предложил:

– Ребята, давайте соорудим им жилье, а?

– И верно. Аида!

И тут же все принялись за дело. Пока размечали, планировали, Федотов с Балашенко принесли ломы, лопаты, топор. Работа закипела. Одни копали землянку, другие рубили сухостойные деревья на перекладины, третьи сгребали прошлогоднюю сухую листву для крыши.

Через час-другой землянка была готова, сделанная на славу: крепкая, добротная.

* * *

Наша высота 1025 - подковообразная. Для обороны лучшей не сыскать! Две стороны ее - отвесные каменистые скалы. Взобраться можно туда только с северной стороны, а с южной - с трудом. Сама вершина имеет два выступа, образующие как бы седло. Многие партизаны так и звали это место - Седлом.

На высоте разместились три партизанских отряда и штаб района с комендантским взводом. Кругом шалаши, шалаши... Много шалашей!

В вечернем сеансе связи мы передали, что противник сосредоточивает крупные силы в районах Старого Крыма, Коктебеля и других населенных пунктах. А когда вели эту передачу, почти над нами, в сторону Керчи, пролетело 26 "юнкерсов". Николай и это передал на Большую землю.

Штаб фронта уже второй раз просил Селихова отыскать и сообщить, где находятся секретные немецкие аэродромы. С этой целью неделю назад были посланы разведчики, но результатов пока мы не имели.

Дополнительный сеанс связи проводил я. Григорян отдыхал - занимался хозяйственными делами: заготавливал дрова, воду.

Вдруг на входе приоткрылся полог, и в землянку вошла разведчица Нина Залесская: Селихов разрешал ей ходить к нам.

Нина была в мужских, защитного цвета брюках, в солдатских сапогах, гимнастерке, подпоясанной офицерским ремнем, в казачьей папахе, из-под которой выбивались белые локоны. Так она выглядела в отряде Городовикова. А когда отправлялась в разведку, экипировка была сугубо штатская: платье в полоску, цветастый платок, туфли на низком каблуке...

– Вот вы где!
– улыбнулась Нина.
– Здравствуйте, миленькие!

Николай усадил ее рядом с собой и попросил громко не разговаривать. В землянке вновь воцарилась тишина, лишь было слышно, как в наушниках попискивала морзянка да в промежутках я выстукивал на ключе точки и тире. Через десять минут связь закончилась, я упаковал "Северок" и поздоровался с Ниной.

– А меня прислал к вам майор. Вот, передал вам, - сказала девушка, протянув бумажку.

Я развернул ее, прочитал. Это был текст радиограммы, подписанный Селиховым и Геновым. В ней сообщались координаты секретных немецких аэродромов и замаскированных танков в деревне Пролом.