– Начинаю осваиваться, Лоренцо, - лениво ответил он.
– Все не привыкну к жаре и сырости. Наверное, я как был, так и остался мальчишкой с гор Геликона. Такие места никогда не забываются.

– Не знаю...
– протянул Эстебан, поставив бутылку на пол у ножки кресла и поворачивая пальцами стакан.
– Я отсюда всю жизнь ни ногой. Даже не представляю, как это - очутиться где-то еще... Если бы пришлось, то, небось, помер бы от тоски.

– Значит, вам повезло, что вы отсюда не отлучались.
– Меррит отхлебнул виски и зажмурился, наслаждаясь приятной теплотой. Он взял за правило минимум раз в неделю навещать Эстебана или его приятелей. Существование Ники более не являлось военной тайной, и он понимал, как опасно жить отшельником, пусть даже и с Никой в роли Пятницы. К тому же старик пришелся ему по душе. Мерриту даже нравилось, когда тот называл его "сынок" или "мальчик". Иногда ему надоедало быть капитаном Полом Мерритом, бывалым воякой, и отеческая фамильярность старого фермера навевала воспоминания детства.

– Позавчера поболтали с Энрике, - сообщил Эстебан, прерывая задумчивое дружеское молчание.
– Говорит, неплохо сбыл последний груз дынь. На следующей неделе они с Людмилой и детьми возвращаются домой.
– Он фыркнул.
– Не знаю, понравились ли им огни цивилизации...

– Говорите, возвращаются?
– отозвался Меррит.
– Вот и славно!

Эстебан кивнул. Энрике был младшим сыном Эстебана, коренастым, спокойным, крепким фермером примерно одного возраста с Мерритом. Меррит испытывал к нему симпатию. У него и у его папаши, в отличие от Ники, он иногда выигрывал в шахматы. Энрике с женой делили со стариком одну крышу, и Меррит знал, как Лоренцо соскучился по ним, в особенности по внукам.

– Держу пари, что больше всего вы стосковались по Людмилиной стряпне, - сказал Меррит, вызвав у Эстебана одобрительное хмыканье.

В действительности Людмила Эстебан выполняла на гасиенде функции специалиста по кибернетике. Несмотря на свое далеко не блестящее образование, она не раз демонстрировала Мерриту потрясающую смекалку, и он хоть завтра назначил бы ее главным конструктором по Боло. Все время, остававшееся у нее от хлопот по дому, она посвящала обслуживанию фермерской техники, что вполне устраивало мужчин. Лоренцо за свою жизнь немало повозился с техникой, и наклонности Людмилы гарантировали ему возможность отдаваться любимому делу - приготовлению еды.

– Сынок, - молвил Эстебан, - единственное, что умеет Людмила и не умею я - кроме штампования ребятишек, это дело они с Энрике неплохо освоили, как я погляжу, - так вот, единственное, чего я не умею, так это заставлять работать проклятый культиватор со стороны реки. Ума не приложу, как подобное у нее выходит, - видать, просто хватает упрямства. Эту дрянь следовало отправить в утиль еще в те времена, когда Людмила лежала в пеленках.

– Да, у нее легкая рука, - согласился Меррит.

– Еще какая! Мне с ней не сравниться. А ведь и я в молодости неплохо смыслил в электронике.
– Эстебан выпил еще виски и крякнул. Кстати, об электронике... Летное поле последние три дня кипит, как муравейник.
– Меррит насторожился. Эстебан махнул рукой.
– На этой неделе милиция будет тренироваться на своих "росомахах", вот они и проверяют все системы.

– Разве уже на этой неделе?
– удивился Меррит. Где-то глубоко забрезжила смутная мысль.

– Да. Консуэла передвинула маневры на десять дней вперед, потому что в этом году рано созреет второй урожай. В разгар уборки ребят не собрать.

– Понятно.
– Меррит прижал стакан к потному лбу - даже поздние вечера на Санта-Крус были для него слишком жаркими - и закрыл глаза. За время пребывания на планете он успел перезнакомиться почти со всем личным составом милиции. Все парни были типичными провинциалами, подобно Эстебану, однако их профессиональные навыки и выносливость оказались для капитана приятным сюрпризом. Впрочем, он тоже вырос на приграничной планете, а население подобных мест всегда готово к отпору. Жителям приграничных планет никогда не забыть, что они населяют дальние рубежи Конкордата, и любая напасть, грозящая человечеству, в первую очередь обрушивается на них; они же становятся первыми жертвами подонков рода человеческого, поднимающих руку на своих соплеменников. Милиция Санта-Крус не блистала выправкой и ладностью формы, а их "росомахам" было самое место в музее, зато она знала боевое ремесло. Меррит не завидовал потенциальным налетчикам, которым пришлось бы иметь с ней дело.

А вообще-то, если призадуматься...

– Скажите, Эстебан, вы не думаете, что полковнику Гонсалес требуется помощь в проведении учений?

– Помощь? Ты о чем, сынок?

– Собственно...
– Меррит открыл глаза, сел прямо и развернул свое кресло, чтобы видеть собеседника.
– Как вам известно, я готовлю отчет о боеготовности Боло Ноль-Ноль-Семь-Пять.
– Он старался не упоминать Нику по имени. Жителям Санта-Крус было невдомек, что командиры Боло обычно называют своих подопечных не цифровыми обозначениями, а человеческими именами, и он боялся оговорок, которые могли стать намеком на подлинные возможности Ники.

– Пару-тройку раз я от тебя об этом слышал, - с улыбкой согласился Эстебан.

– Это важная работа, учитывая возраст установки. В Центре не очень хорошо представляют себе операционные параметры модели XXIII. Ввиду неполноты информации я стремлюсь испытать машину.

– А кроме того, тебе нравится с ней возиться.
– Проницательность Эстебана вогнала Меррита в краску. Старик усмехнулся.
– Не дрейфь, сынок! Думаешь, мне не хотелось бы покататься по джунглям на такой штуковине? Я видел на метеосъемке, каких следов ты понаставил вокруг ангара. Все деревья с корнем повырывал!

– Ваша правда...
– Меррит усмехнулся.
– Мне это действительно по душе, но я стараюсь не покидать пределов военной базы. Мне меньше всего хочется нанести ущерб какому-нибудь заповеднику или чьей-нибудь собственности.

– Планета большая, - великодушно молвил Эстебан.
– Катайся, сколько влезет, никто на тебя не в обиде.

– Наверное, вы правы. Но я подумал: если полковник Гонсалес собирается тренироваться на "росомахах", почему бы не предложить ей "семь-пять" на роль агрессора, которому она будет противодействовать?