Голос короля, резкий и чистый, проникал в самые глубины Ангбанда, когда Фингольфин называл Моргота трусом и повелителем рабов.

И потому Моргот вышел, медленно спустился со своего подземного трона, и отзвук его шагов был подобен грому в глубинах земли.

Он появился, одетый в черные доспехи, и встал перед королем, подобный башне, коронованный железом, и его огромный щит, темный, украшенный гербами, отбрасывал на Фингольфина тень, как грозовое облако. Но Фингольфин светился в ней подобно звезде, потому что его кольчуга была покрыта серебром, а голубой его щит был отделан хрусталем.

Он выхватил свой меч Рингиль, блеснувший холодно, как лед.

Тогда Моргот взметнул Гронд, молот подземного мира, и устремил его вниз, подобно громовой молнии. Но Фингольфин прыгнул в сторону, и Гронд пробил в земле огромную яму, откуда ударил столб дыма и огня.

Много раз пытался Моргот поразить Фингольфина, но все время тот отскакивал, быстрый, как молния из черной тучи. И он нанес Морготу семь ран, и семь раз Моргот издавал крик страдания, а войско Ангбанда при этом падало в ужасе ниц, и эхо северных стран вторило криком. Но, в конце концов, король устал, и Моргот обрушил на него свой молот. Трижды падал Фингольфин на колени и трижды вставал снова и поднимал свой расколотый щит и разбитый шлем. Но земля вокруг него была вся в трещинах и ямах, и он споткнулся и упал на спину у ног Моргота. И Моргот наступил ногой на его шею, и тяжесть ноги была подобна упавшему холму. Но все же последним отчаянным ударом Фингольфин пронзил эту ногу Рингилем, и из раны хлынула кровь, черная и дымящаяся, и заполнила ямы, пробитые Грондом.

Так погиб Фингольфин, верховный король Нольдора, самый величественный и доблестный из всех королей эльфов древности.

Орки не хвастались этим поединком у ворот, и никто из эльфов не поет о нем, ибо горе их очень велико. Но память об этом событии до сих пор жива, так как Торондор, Король Орлов, принес издалека известия в Гондолин и в Хитлум. И Моргот захватил тело эльфийского короля и захотел бросить его своим волкам, но из своего гнезда, с пиков Криссаэгрима быстро прилетел Торондор , и он устремился вниз на Моргота и ударил его в лицо. Взмахи крыльев Торондора были подобны шуму ветров Манве, и он подхватил тело короля и, неожиданно взмыв над копьями орков, унес его прочь.

И он опустил его на вершине горы, обращенной к скрытой долине Гондолина с севера, и Тургон воздвиг над телом своего отца высокую каменную пирамиду. После этого ни один орк не отваживался когда-либо проходить рядом с горой Фингольфина или останавливаться около его могилы, пока не свершилась судьба Гондолина и предательство не родилось в его народе.

Моргот же с этого дня стал хромать, и никак не мог облегчить боль от своих ран, и на лице его теперь был шрам, оставшийся после удара Торондора.

Велико было горе в Хитлуме, когда стао известно о гибели Фингольфина. И Фингон в печали принял власть над домом Фингольфина и королевством Нольдора, но юный сын его Эрейнион (который позже звался Гил-галад) был отослан в Гавани.

Теперь власть Моргота омрачила земли Севера; но Барахир не захотел бежать из Дортониона и остался там, чтобы бороться с врагами за каждую пядь земли. Тогда Моргот стал жестоко преследовать его людей, пока у него не осталось лишь несколько человек. А все леса на северных склонах этой земли не превратились в область такого ужасного и темного колдовства, что даже орки не желали заходить в нее без настоятельной необходимости. Местность эта получила название Делдуват, или Таур-ну-Фуин, Лес Ночных Теней. Деревья, которые росли там после пожара, были черными и зловещими, и корни их были сплетены и перепутаны, протягиваясь во тьму подобно когтистым лапам. Те, кто заблудился в этих лесах, теряли рассудок, слепли и задыхались от удушья, их, обезумевших, преследовали ужасные кошмары.

В конце концов положение Барахира стало столь отчаянно, что его жена Эмельдир Отважное Сердце (чьим намерением было скорее сражаться рядом с сыном и мужем, чем спасаться бегством) собрала всех оставшихся женщин и детей раздала оружие способным его носить. Затем она повела их в горы и так вела их опасными тропами, пока с потеря и в бедах не пришли они наконец в Бретиль. Некоторые, принятые Халадин, там и остались, но другие перешли через горы в Дор-ломин к народу Гальдора, сына Хадора; и среди них были Риан, дочь Белегунда, и Морвен, прозванная Эледвен, эльфийское Сияние, дочь Барагунда. Но больше никогда не увидели они оставленных ими мужчин. Ибо все они, один за другим, были убиты, пока в конце концов вместе с Барахиром не осталось только двенадцать человек: Берен, его сын, и Барагунд с Белагундом, его племянники, сыновья Бреголаса, и девять верных слуг его дома, чьи имена надолго сохранились в песнях Нольдора: это были Радруин и Дейруин, Дагнар и Рагнор, Гильдор и Горлим Несчастливый, Артал и Уртель и юный Хатальдир.

Изгнанниками без надежды были они, отчаянной шайкой, которая не могла спастись и не стала бы сдаваться, потому что жилища их лежали в развалинах, их жены и дети оказались в плену, были убиты или бежали.

Из Хитлума не приходило ни вестей, ни помощи, и Барахира с его людьми преследовали как диких зверей. Они отступили в голые предгорья над лесом и скитались там среди небольших озер и каменистых пустошей вдалеке от шпионов и чар Моргота. Постелью им служил вереск, а крышей - облачное небо.

Спустя примерно два года после Дагор Браголаха нольдорцы все же обороняли западный проход возле истоков Сириона, потому что на те воды распространялась власть Ульмо, а Минас Тирит противостоял оркам. Но в конце концов, после гибели Фингольфина, Саурон, величайший и самый ужасный из слуг Моргота, называвшийся на языке Синдар Гортауром, выступил против Ородрета, начальника башни на Тол Сирионе. Саурон стал теперь чародеем ужасной силы, хозяином теней и призраков, коварным, жестоким, уродующим все, к чему он прикасался, унижающим всех, кем он правил, повелителем волков-оборотней, и владычество его было мукой. Он атакой взял Минас Тирит, потому что черное облако страха опустилось на защитников башни. И Ородрет был изгнан и бежал в Нарготронд. А Саурон превратил Минас Тирит в сторожевую башню Моргота, в крепость зла, постоянную угрозу. И прекрасный остров Тол Сирион стал проклятым и был назван Тол -ин-Гаурот, остров Оборотней. Ни одно живое существо не могло проникнуть в эту долину, чтобы Саурон не заметил его из башни, в которой он сидел. И Моргот владел теперь западным проходом, и источаемый им ужас наполнил поля и леса Белерианда. За Хитлумом он неустанно преследовал своих врагов, выискивая их тайные убежища и захватывая их крепости одну за другой. Орки все наглее бродили здесь и там, где хотели, спускались вниз по Сириону на запад и по Келону на восток. Они окружили Дориат и так опустошили земли, что звери и птицы бежали от них, и с севера непрерывно распространялось безмолвие и запустение.