В рефрижераторе было холодно - около плюс шестидесяти градусов тепла. Сестрица Аленушка красила глаза, а братец Иванушка проверял боеспособность своей любимой "Катюши". Баба Яга "половинила" движок от ступы - у нее захлебнулся карбюратор, и сломалась возвратная пружина кик-стартера. Кащей бессмертный пил очередную бутылку шнапса.

Впереди появилась таможня. Кот-в-сапогах, не берясь за руль и не отрываясь от книги нажал на газ. Машина "встала на козла" и, сломав каменное здание таможни, ушла в точку.

Скоро появился берег Каспийского моря, над которым, маскируясь под чайники, летали Змей Горыныч и "Боинг-747" с суперагентами на борту.

– Кругом шпионы. Боже мой...
– пробормотал Чебурашка и достал из запасного колеса подводную лодку марки "Make yourself". Из-за машины поднялась в воздух Баба Яга, гудя реактивными двигателями. Но они были не сильно отрегулированы, и сноп огня выжег траву на сорок километров вокруг, подняв на море легкое цунами.

Сестрица Аленушка и братец Иванушка пошли в разные стороны вокруг моря смотреть, нет ли засады. Через полчаса они встретились на противоположном берегу, и до Чебурашки легкое торнадо, поднятое Котом-в-сапогах, который мыл машину, донесло слова: "Босс, все о'кей!"

– Отлично, - сказал Чебурашка сам себе и, собрав "Make yourself", погрузился в густую, радиоактивную воду Каспия.

Когда кирпичи рассеялись и опустились на дно, пятна солярки и мазута всплыли на поверхность, Чебурашка увидел в черно-сине-зеленой, с розовыми пятнами воде какое-то тело. Чебурашка сильнее закрутил педали. Лодку сильно качало, и часто слетала цепь, которую приходилось ставить на место. Наконец, он додумался поставить парус и опустился на глубину четырех километров. Течение Гольфстрим проносило над ним айсберги, которые разбивались о подводную лодку. Внезапно разбился иллюминатор. В лодку хлынула вода. Но Чебурашка не растерялся: выковыряв из буханки хлеба мякиш и пожевав его минут пятнадцать, он замазал пятисантиметровую дырку. Вода доходила ему до ушей, и он, опустившись на дно лодки, открыл нижний люк наружу. Вода, весело булькая, вытекла. Чебурашка подплыл ближе к телу. Это оказалась Шапокляк, запутавшаяся стропами парашюта в водорослях.

– Придется спасать...
– уныло подумал Чебурашка и, открыв дверь, вышел. Вода была теплой - около минус семнадцати. Чебурашка сладко зевнул и подавился неосторожно заплывшим в рот кашалотом. Откашлявшись и выплюнув животное, он подошел к Шапокляк и, достав из носка ятаган мамелюков, перепилил стропы.

Скомкав Шапокляк в плотный шарик, он засунул ее во внутренний карман трусов и вернулся обратно в лодку. Задраив люки, он выплеснул воду из ушей и, подняв паруса на грот-мачте, двинулся назад.

На берегу моря Кащей делал бутерброды из Змея Горыныча, на которого охотился с помощью системы СОИ.

Аленушка и братец Иванушка делали из деревянных солдат Урфина кораблики и пускали их в ближайшем ручье.

Баба Яга, немного поколдовав, сделала из Урфина Джюса первый советский авианосец "Саддам Хуссейн - лучший друг физкультурников окупированного Гондураса" (сокращенно СХЛДФОГ) в масштабе один к одному с американским и через несколько минут, наигравшись с ним, затопила в нижнем течении Клязьмы.

Операция была выполнена на славу, она прибавляла Чебурашке еще один орден святого Бонч-Бруевича шестьдесят девятой степени с белой в синий горошек лентой.

В отличном настроении группа вернулась в Берлин через Петропавловск-Камчатский с заходом в порт Улан-Батор, чтобы запастись там льдом для виски.

Глава еще одна

В четвертом управлении был бал по случаю проведения операции. Были приглашены такие тузы, как Герасим и его мраморный дог Муму, затем Царевна-Лягушка, самый законспирированный агент, жена Герасима и внебрачная дочь Муму неизвестно от кого, но Герасим об этом не знал. Scrudge McDuck, главный спонсор всех операций; почтальон Печкин, главный связист Берлина, Нью-Йорка, Москвы, Токио, Будапешта, Ханоя и Загорска; и другие.

Все веселились, и было здорово.

Герасим безумолку болтал со Scrudge-ем, называя его "дядюшкой", и просил у него семнадцать копеек на тарелку щей для Муму.

Чебурашка махал своей медалью над головой и случайно попал по шее стоящему рядом Тобику, который, отрывисто вякнув, упал замертво. "Тяжеловата медалька-то..." - подумал Чебурашка, прикидывая на ладони пятидесятикилограммовый кружочек с профилем великого святого.

Но этого инцидента никто не заметил, так как на сцену вышел ансамбль "Кураж" с солистом Федором Шаляпиным и его сыном Иваном Федоровичем Крузенштерном. Толпа приветственно загудела, и Чебурашка, воровато озираясь, засунув труп Тобика в щель между дощечками паркета. "Кураж" пел песнь "Шестьсот девяносто восьмая симфония Штрауса, посвященная ста сорока восьмилетию со дня вступления татар на землю Русскую".

Вскоре вошел Гена и сказал: "Кушать подано...". Сбивая и топча друг друга, ломая двери и стены, вся аристократическая верхушка с достоинством направилась к столу.

Стол был безалкогольным - крепость напитков не превышала девяносто шести градусов согласно указу ВКП(б) от двадцать пятого февраля тысяча девятьсот семнадцатого года. И выпивки было мало, прибыло лишь шестнадцать бронепоездов с тысяча двумястами цистернами в общей сложности, но зато было много еды: было приведено стадо зубров из Беловежской Пущи, которые были забиты, изжарены и разложены на блюдечки. Получилось по две особи каждому.