– Ох!
– зажмурился народ.

Ан нет, видят, схватился Клява рукой за ухват, который трубу поддерживал, и дальше. Да и все равно, назад-то уж нельзя было.

Добрался. Труба в аккурат рядом с окном была, а окно открыто. Ну и скок в квартиру. Там и пропал.

Вот минута - нет, две - нет. Кто-то уже пожарных хотел вызвать. Глядят, смотрит Савка из окна и горловит, что значит готово.

Оказывается и верно: подкрался он к жигану, который в другой комнате затырился, да как кокнет его стуканцем по кумполу, - тот и с катушек долой.

Ну вернулся к братве как ничего не было, только сплевывается стрелкой, да стуканец свой обтирает будто от крови. А братва за ним, тоже без внимания к народу.
– Наши-де и не такие вещи могут. И тоже сплевывают, да османа клянчат у него.
– Свои-де все.

Только подошла тут к Савке Васка и показывает ему лимаш.

– Дам весь - поцелуй кобыле копыто.

Заозирались парнишки, сгорбили этак щетинисто свои плечи, потому ясно было, хошь и баба она, а возьмет ее Клява в резку, тут и думать нечего. Отполощет шкицу, чтоб не барахлила вкрутую.

Но не то вышло.

Правда, счиркнул Савка стрелку сквозь зубы, потом даже папироску перебросил языком с правого угла рта в левый и... похрял в "ящичную".

– Пачкаться со шкицей не хочет, - решила братва.

И также счиркивая стрелки, да перебрасывая во рту папироски, покатилась за ним. На Васку они даже не посмотрели.

Только Митька Пирожок, задумчивый парнишка, хоть и дрался в кровь, сказал про Савку себе с совестью:

– Застыдился.

– -------------

После шабаша братва гамазом валила из "ящичной" и прямо в сад. Это потому, что жиган Петька хвастался наворотить Кляве ежели один-на-один. Ну и решили перехлеснуться "пока кровь", - кто кого.

Петька все время ежил плечи, да клеш подтягивал и кепку приминал. А Савку и не разберешь. Хоть и счиркивал он стрелки, но будто от привычки только, а не для страху. Так и думалось, что "спутал" Савка. Ведь не знали парнишки, что замутилось что-то в нем после Васкиных обид.

Вдруг:

– Лови, лови! Держи!
– загорловил шкет Филька и повинтил к дереву.

– Птенец! лови!
– Сорвались и остальные за выпавшим из гнезда галчонком.

Тут воронье как увидело, что за галчонком бегут, повисло всей оравой над братвой и закаркало, как ошалевшее. Даже клеваться лезли другие. А парнишки еще пуще в задор от того. И пошла травля.

Но галчонок уже летал чуть и никак не давался. Филька уже было и накрыл его, да из рук почти вырвался. Ну, никак не давался.

Тут Петьку словно торкнуло что, и как сорвет он с Клявы кепку и на галчонка с ней.

У братвы даже дух захватило. Ну, сейчас подлетит Савка и всего искрошит жигана за такое дело. Тут хоть шабаром пощупай - так и надо. Больно уж жиган Петька сволочь был. Филька и тот бы не сдержался за такое дело - шапки сдирать.

Петька же, как ничего не было, загнал галчонка в кусты и хлоп его кепкой.

– Готов!
– полез он под кепку и вдруг отскочил, как на гвоздь напоролся.
– Ох, сука!
– засосал Петька кровь на пальце и зашарил кругом камень или палку.

Галчонок же выскакнул из-за куста и изо всех сил полез по воздуху на сук. Еле взлез, до чего заморился.

Вот тут-то Савка и подскочил, да только не туда, не на Петьку. Подхватил он с земли свою кепку и ну пугать ею галчонка с сука вверх. Галчонок и прыг было, но вместо верха в траву сковырнулся и барахтается в ней, да рот открывает с измору.

Галки же!
– будто они совсем очертели, орут, как режут их.

Вот в это время и подоспела та галка, которая как раз была маткой этого галчонка.

Как увидела она, что происходит с ее птенцом, ухнула камнем на Кляву и ну его долбить куда попало. Она даже не каркала, она шипела, как змея, и все норовила глаза ему выклевать.

Как раз тут Петька нашел здоровенную палку и уже замахнулся ею удохать птенца.

В секунд Савка хвать галчонка из-под Петьки, за пазуху и на дерево с ним.

Петька палкой на Савку.

Галка, потеряв из виду птенца, но видя Петьку с палкой, разлетелась и что есть силы долбанула его в щеку. Кровь брызгами.