Лишь после первой встречи с панче конкистадоры поняли, что тревога их союзников была не напрасной. Индейцы панче ходили в атаку сомкнутыми рядами во весь рост, прикрываясь с ног до головы огромными щитами, оглашая воздух леденящими душу криками. Пришлось Кесаде разработать план боя с применением конницы. Только тогда панче были разбиты и отступили. На поле остался один убитый испанец и много тяжело раненных отравленными стрелами.

Чтобы несколько сгладить неприятное впечатление от встречи с панче, Кесада решил устроить раздел захваченной добычи. Шел июнь 1538 г., можно было и подвести черту. Раздел назначили на 12 июня.

Сначала торжественно сверили, совпадают ли данные о добыче в реестре казначея экспедиции Хуана Сан-Мартина с записями, которые вел сам Кесада. Ко всеобщему удовольствию, все сошлось. Но на следующий день неожиданно был проведен поголовный обыск у всех конкистадоров, чтобы выяснить, не утаил ли кто какой-либо драгоценности. Эту деликатную операцию осуществил брат Кесады Эрнан. То ли сокрытое сокрывалось тщательно, то ли солдаты были честны, однако ревизия ничего не дала.

Затем в полной тишине и с должным вниманием была заслушана самая важная часть инструкции губернатора Педро де Луго, касавшаяся порядка раздела добычи. Отряд конкистадоров разделился на три группы - капитанов, всадников и рядовых солдат. Капитаны избрали своим представителем Хуана де Сан-Мартина, отчаянного смельчака и знатного дворянина; всадники отдали предпочтение Бальтасару Мальдонадо, богатому рыцарю; интересы, простых солдат защищал Хуан Валенсиано, глава щитников. Все они поклялись судить честно и по справедливости.

После этого надлежало подсчитать общую сумму долга каждого за лекарства и помощь, оказанную лекарем, за порох, арбалеты, аркебузы, ножи и кремень, клей и гвозди и, наконец, за мертвых лошадей, павших во время экспедиции, с тем чтобы возместить ущерб их владельцам. Все эти издержки тщательно оценили два наиболее честных капитана. Наконец из общей "кучи" были отчислены вклады в две церкви Санта-Марты - Ла Майор и Ла Мерсед. И только на следующий день приступили к собственно дележу.

Первым и главным претендентом на добычу была испанская корона. Ее доля - знаменитая королевская пятина - составила 38 259 песо золота высокой пробы, 7257 - низкопробного золота, 3690 песо золотого и серебряного лома и 363 изумруда.

Все это причиталось испанскому королю Карлу I!

Толпа вздохнула облегченно: наконец-то остальное наше! Впрочем, не совсем. Как же быть с теми, кто остался на бригантинах? А зачем причислять их к нам, зашумели недовольные. Они теперь сами себе хозяева и пусть добывают все сами - так порешил сход. Однако предусмотрительный Кесада, памятуя о бесконечных склоках и счетах, которые губили и самых удачливых среди конкистадоров, выделил отставшим некую толику.

Раздел остального завершился быстро. Изумруды разложили на пять кучек согласно качеству и размеру, и каждый из конкистадоров подходил к ним и выбирал свою долю. Таким образом, каждый щитоносец-роделеро и мачетеро, имевшие право на одну долю, получили 510 песо чистого золота, 57 песо низкопробного золота и 5 изумрудов. Кесада в качестве заместителя губернатора и генерал-капитана экспедиции претендовал на пять частей.

Ничего, абсолютно ничего не досталось наследникам погибших во время экспедиции, если не считать тех жалких 200 песо, что были выделены на поминальные молебны. А умерших было много - более 500 человек. Да успокоит господь их души!

15 июня 1538 г. раздел благополучно завершился. Всего у муисков было отобрано более одной тонны золота.

Кесада решает оставить на некоторое время свою беспокойную братию, чтобы лично проверить, правда ли, что у индейцев мусо есть богатейшие залежи изумрудов. Но напрасно он думал, что в испанском лагере воцарились мир и спокойствие. Слишком велика была жажда наживы в сердцах конкистадоров, чтобы могла утолить ее доля, полученная каждым из них при разделе. Эрнан Кесада - он теперь замещал своего брата - не собирался покровительствовать Сагипе. Ведь тот еще ничем не расплатился за проявленную к нему "дружбу". А платить ему было чем. Разве сокровища убитого сипы Тискесусы не перешли к нему по наследству, и, говорят, они были немалые?! Так заверил его молодой соперник Сагипы. К тому же Сагипа узурпатор и не имеет права распоряжаться этими богатствами.

Направляясь на встречу с Эрнаном в тот жаркий июньский день, Сагипа и не подозревал, что через мгновение он станет пленником. Его скрутили по рукам и ногам и учинили унизительный допрос. Сагипа заявил, что ему ничего не известно о кладе Тискесусы. Но свежи еще были в памяти испанцев воспоминания о лихой удаче Франсиско Писарро в Перу, чтобы отказались они повторить его эксперимент здесь, в стране муисков.

И вот под давлением Эрнана Кесады Сагипа пообещал испанцам заполнить целую хижину золотыми украшениями и выставить четыре больших блюда с изумрудами. Для сбора выкупа сипа испросил 20 дней сроку. Сагипу поселили рядом с домом Кесады и выставили у дверей часовых. Оставалось одно - ждать.

И действительно, все эти дни Сагипу посещало множество индейцев, они приносили сверкающие плюмажи из перьев диковинных птиц, морские раковины и костяные колокольчики. Однако золота не было. Возмущенные солдаты стали требовать ответа у Сагипы. "Дороже золота считаются эти вещи в моей стране",- заявил им на это пленный правитель. Трижды просил сипа отложить срок исполнения обещания и наконец на требования испанцев ответил, что не может выполнить его: "Мои индейцы,- сказал он,- видя, что я взят под стражу и со мной плохо обращаются, спрятали все золото".