– Не волнуйтесь, - повторила Ариэль.
– Я везу вам запчасти для термоблоков.

– А что на Главной, эм директор?
– Ариэль скорее догадалась, чем услышала вопрос за треском статики.

– Главной нет, - ответила она.

Сирены заныли неожиданно. Только что Ариэль удовлетворенно смотрела, как полуавтоматы разгружают воздушную баржу контейнеры с лишайником быстро перемещались из трюма на ярко-желтый диск платформы - а в следующую секунду уже мчалась по временной дорожке, хватая ртом холодный воздух. Тревога прокатывалась по Главной, как знобкие волны - по коже. Лед вздрагивал, танцевал какой-то нехороший танец - совсем не так, как при неожиданных приливах или беспричинных сотрясениях ледяной коры.

А впереди тихие, вкрадчивые трещины нежно впивались в надутое толстое брюхо лифт-станции. Изнутри струился свет, одновременно багряный и черенковски-голубой; даже с такого расстояния Ариэль ощутила холодный запах ионизации. Купол развалился пополам - теперь он напоминал папскую тиару - и медленно опустился вниз, протаивая путь в торосах, к затопленным вершинам Хребта Игуаны. Ариэль бежала изо всех сил, и никак не могла приблизиться к админ-комплексу.

А позади из противоестественной тишины вырастал шум. Люди кричали. И к ужасу своему - словно не хватило увиденного, чтобы сломить ее - Ариэль поняла: это не крик страха. В этом крике слышались отчаяние... надежда... и ненависть.

Экватор бурлил, как всегда. Из темной воды выныривали зеленые льдины, кружились и вновь уходили вниз. По волнам плясали крупные хлопья живой пены, какие-то смятые комья, на многие километры простирались темно-синие ковры спутанных водорослей, которые не могло порвать даже бешенство линейных бурь. Эти места Ариэль старалась выбирать - над ними глидер скользил особенно ровно, да и лудлы не могли пробить этот покров.

Радио хрипело старческим горлом, выталкивая скользие комья реплик, вырванных из лап статики:

– ...Третья - Шестой. Мы в отчаянном положении... Лудлы... Они как...

– ...Доложите, какова ситуация с термоблоками...

– ...Ломятся через стены... привлекает тепло...

– Говорит Повстанческая армия... Мы призываем сохранять всю технику и персонал... Отрезанные от метрополии...

("Первая разумная мысль за последние сутки", подумала Ариэль. "Но уже поздно".)

– ...Прощайте!..

– ...Сорок восемь единиц в зад...

С каждым часом реплик становилось все меньше, а те, что еще вываливались из эфира - все отчаяннее. Но Южная пока держалась. Ариэль начала надеяться, что успеет.

– Вы получаете очень ответственное назначение, лейтенант Форман, - елейным голосом произнес полковник.
– Это не самый шикарный пост...

– Я знаю, - перебила его Ариэль, едва сдерживаясь.
– Я знаю. Это пост, куда назначают таких, как Ариэль Форман. Только в приступе бешенства она могла говорить о себе в третьем лице. Полковник не знал этого.
– Тихих конторских мышек. Очень много ответствености, и никакой благодарности.

Полковник секунду помолчал, собираясь с ответом.

– Скажите, лейтенант, а что случилось с Ирвингом?

– Что?
– Ариэль ожидала чего угодно, но...

– С Ирвингом Мандельштейном, - пояснил полковник.
– Вашим любовником.. бывшим. Помните такого?

Еще бы не помнить. Но как... почему ей не удалось замести следы?..

– Судя по этому случаю, вы идеально подходите для Миктлана.
– Полковник был очень доволен собой.
– Тихая конторская мышка... с садистскими наклонностями.

Ариэль вспомнила, как она торопливо, давясь слюной, запихивала в сжигатель окровавленные простыни... Да, впредь стоит быть поосторожнее в чувственных удовольствиях. Хотя Ирвинг тоже был хорош. Она не сразу и заметила, как он сдох.

– Так что не надо спорить, лейтенант, - полковник посмотрел ей в глаза. Что-то в его взгляде напомнило Ариэль фотографии Миктлантекутли - маска черепа, сложенная белесыми облаками.

Глидер накренился и пошел правым крылом вниз, пытаясь вспороть серое ледяное поле. Ариэль беспомощно тянула на себя рычаги фантом-управления, умом понимая, что это конец, но сердцем еще отказываясь признать это. Ради всего святого, где я? Я не хочу тут быть... Вытащите меня отсюда!

Вот! Вот там... в тени торосной гряды чуть светятся купола времянки. Как же она сразу не заметила полосы голого льда следы лишаесборочных комбайнов? Значит, тут есть и люди. Они помогут ей.

Почти теряя рассудок от страха, Ариэль все же ухитрилась каким-то образом дотянуть глидер до импровизированной посадочной площадки. Короткое, почти бутафорское крыло врезалось в снег. Послышался мерзкий скрежет, дрожь пробила корпус, пронизывая тело Ариэль до самого сердца, глидер занесло, закрутило - хаотично вращаясь, машина неслась по гладкому полю - потом врезалась в ледяной нарост, пошатнулась, точно собираясь перевернуться, и остановилась.

Ариэль выбила дверцу ударом ноги. Нечего жалеть машину, которая уже никогда не взлетит. Теперь надежда одна - переждать, затаиться... пока восстание не сожрет себя. Все равно никуда они не денутся без термоблоков. Тех, что лежат в багажнике. Так что волей-неволей придется им считаться с Ариэль Форман.