– Да, бывало. Но мы сейчас, похоже, с вами говорим на разных языках. В определенном смысле ваша цитата очень даже к месту... Вы называете э_т_о_ искусством, я же считаю, что искусством здесь и не пахнет. Оно и близко к вашей галерее не стояло. На Земле вас и таких, как вы, назвали бы некрофилами.

– Ну, так то же на Земле... А здесь не стоит произносить таких слов. Тут все такие, как я. Вас не поймут. Или, что гораздо хуже, поймут буквально. Мы здесь простые, грубые, но гордые - все как один, потомки первопоселенцев. Ведь наш "Ирис" для нас то же, что и "Мэйфлауэр" когда-то для первых англосаксов, высадившихся в Америке... Аналогичная ситуация - в других наших городах...

– Я как-то догадываюсь... Спасибо, я учту, но все же останусь при своем мнении. _Э_т_о_ - не искусство. Извините, если обидел, конечно.

– Допустим... Но вы согласны, что социум не может существовать _б_е_з искусств, в частности - изобразительных?

– Да. Это, можно сказать, аксиома.

– А скажите, на вашем корабле много картин?

– От силы - полторы...

– Вот именно.
– Биди поднял палец, охваченный губернаторским кольцом.
– И на наших кораблях было то же самое: инструменты, машины, приборы и так далее, но ни одного мольберта, и уж конечно - ни единой скульптуры, уж слишком они тяжелы. Ведь "Ирис", и прочие корабли сами садились на планету, модули и шлюпки не годились. А термин "полезный вес" означает предметы, несущие практическую пользу, непосредственно необходимые для выживания. Когда предки наши прилетели на Волчий Хвост...

– Волчий Хвост?..
– переспросил Аттвуд.

– Так мы зовем иногда нашу планету... Но вас я должен предостеречь. От чужака наши граждане такого не потерпят. Говорите "Кельвин-Зеро" или, на худой конец, "Льдина". Да, так вот, когда-то предки сюда добрались, здесь был лед. Лед, лед, лед и ничего больше. Что прикажете делать? Рисовать пальцем в воздухе?.. А здесь, как выяснилось, замерзла целая цивилизация, причем мгновенно... В движении. Потому они вам и кажутся живыми. Правда?

– Правда, - неохотно согласился Аттвуд.

– Ну так попробуйте об этом думать как о разновидности балета, о застывшем танце, что ли... Каждый из них застыл навеки в собственном движении. Мы не знаем, кто их заморозил, однако мы сами освобождаем их из ледяного плена...

– Не до конца!

– Да, не до конца. Иначе они станут просто трупами, и от разложения их больше ничто не спасет. И еще одно... Айсинг - общий знаменатель для всех кельвиниан. Сюда прилетел сущий ковчег. Русские, американцы, китайцы, африканцы, арабы и прочие, прочие. А вместо чудовищною культурного конгломерата все они получили единую культуру.

– А вы, судя по всему, француз?
– спросил Аттвуд.

– Говорят, - усмехнулся барон.
– Удивительно, как мои предки ухитрились протащить сквозь время и космос родовое имя и титул. А может быть, и то и другое - фантазия. Здесь можно было назваться хоть русским царем. Хоть воплощением Будды...

– И все бы поверили?

– Нет. Просто всем было наплевать. Имели значение не имена и не титулы, а знания, талант, хватка, ловкость, сила. Правда, наша семья была в несколько привилегированном положении. Мой прапрапрапрадед чуть ли не единолично финансировал строительство "Ириса", все деньги извел. То же - и в других городах. Каждый корабль строил кто-то... И потом его семья имела несколько привилегированное положение.

– Кстати, а почему корабли сели порознь?

– Полет был долгий, капитаны пересобачились... Прямо какие-то партии сложились, вот и сели подальше друг от друга, от греха подальше. Люди они везде - люди, знаете... "Шарденне", например, опустился вообще в другом полушарии, до сих пор о них ничего не слышали и не знаем. А мы, честно сказать, удивились, что ваш модуль сел у нас, а не в Столице.

– Откуда нам было знать, где у вас - столица?

– Так ведь самый большой город... Потому и зовем - Столица. Это, наверное, и с орбиты заметно.

– Нет, с орбиты все одинаково.

Аттвуд тронул один из камней своего браслета, охватывающего правое запястье, и на грани рубина высветились цифры стандартного, земного цикла.

– Уже ночь, - сказал он, - а мы ничего еще не решили.

– Здесь у нас всегда ночь, - Биди весело посмотрел на Аттвуда. Интересно, очень интересно мы с вами беседуем. Вы все собираетесь заговорить о репатриации, а я искусно заговариваю вам зубы. Сегодня мне это особенно удачно удается, правда?

– Пожалуй, - несколько натянуто улыбнулся и Аттвуд.
– Но я все-таки выяснил кое-что полезное. Для своей... э-э-э, миссии, я имею в виду.

– Можно ли узнать, что именно?

– Во-первых, вы еще очень хорошо помните Землю, помните планету, к которой сквозь космические расстояния протянулись ваши корни, а ведь вы губернатор, то есть человек, более всех озабоченный именно местными проблемами. А во-вторых, вы еще не адаптировались к здешним условиям. Не лично вы, конечно, а _в_с_е_ вы, люди, называющие себя... э-э, кельвинианами.

– Почему вы так решили?!
– на лице Биди отразилась его крайняя заинтересованность.