— Вам следует знать, что мы пришли сюда не одни, сенатор. Родственники Ривлина осведомлены о нашей встрече.

— Разумеется, но они собрались за ящиками, столь искусно нагроможденными на платформе номер пять, в стороне от моей дороги и слишком далеко отсюда, чтобы прийти к вам на помощь.

Итак, теперь им остается рассчитывать только на себя. Они направлялись как раз туда, где с самого начала предлагал устроить встречу Роб Бейкер. Харкер, сукин сын, явно научился новым ловким трюкам за те годы, что они не встречались.

Они обогнули угол, как им было велено, и Харкер тотчас скомандовал:

— Поднимите руки вверх настолько, чтобы вы не могли дотянуться до вашего револьвера. Теперь пройдите мимо этих ящиков до того места, где начинается рельсовый путь, и повернитесь кругом.

Ривлин поднял руки на уровень плеч, отчаянно ругаясь про себя. В действиях Харкера был свой смысл — позади вокзала звук выстрелов потеряется в открытом пространстве, и никто в здании их не услышит, а тела, лежащие в темноте на рельсах, обнаружат далеко не так скоро, как тела на платформе.

Когда они подошли к рельсам, Ривлин повернулся и встал так, чтобы заслонить собой Мадди.

— Как я понимаю, вы хотите обсудить условия. Что вы предлагаете?

— Отступите и встаньте в полосу света, если вас не затруднит. Женщину поставьте впереди себя, и пусть она поднимет руки.

Мадди, стиснув зубы, подчинилась и отошла вместе с Ривлином на место, куда падал не слишком яркий свет из похожего на тоннель отверстия в конце платформы. В этом призрачном свете лицо Харкера казалось жуткой маской.

Теперь им ничего не оставалось, как только тянуть время — в конце концов остальные участники операции догадаются о том, в какую историю они попали, и придут к ним на помощь.

— У меня есть имя, — с достоинством произнесла пленница Харкера. — Я Маделайн Мари Ратледж. Вы, несомненно, должны это знать, иначе не прилагали бы столько усилий, чтобы меня уничтожить.

Зубы негодяя сверкнули в свете луны — он улыбался. Разозленная его самоуверенностью, Мадди продолжала:

— Если бы вы не пытались убить меня руками наемников, я никогда бы не узнала, насколько опасна для вас и ваших непомерных амбиций.

— Ну-ну, — развязным тоном заговорил Харкер, — не станем слишком преувеличивать значение того, что было прежде. Вы для меня не более чем мелкая помеха, мисс. Том Фоли мертв, и Джейкоб Эванс тоже. Вы можете дать под присягой показание об их встречах, но суд воспримет это как откровенную и бездоказательную ложь.

— Сэм и Билл присутствовали однажды при такой встрече, — возразила Мадди. — Весьма возможно, что они посещали эти встречи регулярно. Я уверена, они расскажут о том, что знают.

Харкер пренебрежительно передернул плечами.

— Их показания не более чем пустая болтовня двух пьяниц, пытающихся спасти свою шкуру. Не думаю, чтобы это повредило человеку с моей репутацией.

— Ваша репутация не будет стоить ни гроша, когда я дам показания, — спокойно произнес Ривлин. — Общество узнает о том, что вы сделали с Сетом Хоскинсом.

Харкер сделал шаг вперед, глаза его превратились в щелочки, губы скривила злобная ухмылка. Напомаженная прядь волос отделилась от прически и упала на лоб.

— А вот вы, Килпатрик, не просто мелкая помеха, — угрожающе проговорил он, — и потому вас ждет смерть. Меня бы гораздо больше устроило, чтобы еще в прерии вы оба были убиты, но поскольку этого не произошло… — Он сделал паузу и пристроил на место непокорную прядь. — Итак, говорят, что признак гениальности — это не просто умение приноровиться к обстоятельствам, но и способность создать новую ситуацию. Ранее я получил бы только некоторое личное удовлетворение, узнав о вашей смерти, теперь же буду иметь дополнительное удовольствие, так как сам нажму на спуск и заслужу всеобщее одобрение. Все узнают, что я натолкнулся на пару беглецов и, к несчастью, мое гражданское стремление увидеть осуществление правосудия окончилось трагически.

— Неужели вы считаете, что общество проглотит столь наглую ложь? — искренне удивился Ривлин.

— Публика обожает занимательные истории, так что никто не станет копать глубоко. Я мог бы застрелить самого Гранта, если бы сочинил в качестве объяснения хорошую историю.

Стараясь не обращать внимания на бешено колотящееся сердце, Мадди заметила:

— Убить меня — еще не значит решить ваши проблемы, сенатор. Мы уже рассказали Эверетту Бродмену всю нашу историю, и если с нами что-то случится, он ее опубликует. — Она помолчала для большего эффекта. — С другой стороны, если мы придем к мирному соглашению, он постарается обо всем забыть.