— Выдвигал ли когда-нибудь этот добрый пастырь официальные обвинения против агентов-посредников?

— Он делал это до моего приезда, а потом возложил эту обязанность на меня. Дорога в суд была для него тяжела чисто физически. Я думаю, он просто устал вести бесплодную борьбу.

Что ж, достопочтенный Уинтерс обладал здравым смыслом, чтобы вовремя уйти со сцены, а вот что касается учительницы… Не попади она в тюрьму, наверняка и до сих пор ездила бы в суд и подавала жалобы на брата судьи.

— Есть ли еще хоть один человек, который мог бы свидетельствовать против Фоли, Лэйна и Коллинза?

Мадди некоторое время раздумывала над этим вопросом, потом нехотя произнесла:

— Мне кажется, можно было бы привлечь к этому возчиков, которые перегоняют фургоны с товарами. Кроме того, время от времени приезжал один парень с Востока — он выпивал вместе с Фоли, но никогда не оставался надолго и не привозил ни товаров, ни чего-либо еще. Стало быть, только две возможности, не считая самих индейцев.

— Только граждане страны имеют право давать показания в суде, а индейцы гражданами не являются, — напомнил ей Ривлин. — Наиболее подходящий вариант — это возчики, но они далеко не самый надежный народ, и даже их собственные матери частенько не знают, где они. Может быть, вам известно имя парня с Востока?

— Он выглядел богатым человеком, вроде Фоли. Наверное, это его друг.

Ривлин быстро прокрутил полученные сведения у себя в голове и заметил:

— Агент-посредник получает не так уж много. Откуда у Фоли деньги на модную одежду и дорогой бренди?

— Не знаю. Однажды я слышала, как Билл говорил, что Фоли вкладывает деньги для всех них, что у него большие деловые связи и что все они когда-нибудь станут принимать ванны из шампанского и ездить в золотых каретах. — Мадди негромко рассмеялась и озорно взглянула на Ривлина. — Самое главное, что никому и дела нет до того, в чем будет купаться Билл и в каких экипажах ездить, если до этого вообще дойдет когда-нибудь.

Ривлин настойчиво продолжал расспрашивать Мадди:

— Мог ли человек с Востока, которого вы видели, быть деловым партнером Фоли?

— Полагаю, что мог.

— Вы хоть раз слышали, как они обсуждают дела?

Она снова засмеялась.

— Вы не поверите, но, как только я входила в комнату, наступала мертвая тишина.

— Так они позволяли вам входить к ним в комнату?

— С этим ничего нельзя было поделать. — Глаза Мадди заблестели. — Я могу быть очень настойчивой, когда мне этого хочется.

Она и в самом деле могла быть настойчивой, в чем Ривлин уже убедился, однако в эту минуту он думал только о том, что Мадди Ратледж может быть чертовски красивой. Он откашлялся и заставил себя вернуться к сугубо деловой теме?

— Что вынуждает вас думать, будто этот человек — друг Фоли, а не деловой партнер?

— А зачем кому бы то ни было предпринимать такие долгие поездки только ради деловых контактов? По делам они могли обмениваться телеграммами. — Мадди покачала головой. — К тому же тот, о ком мы говорим, всегда привозил Фоли большие пакеты его любимых вещей, а это обычно делают друзья, когда приезжают в гости.

— Скоре всего вы правы, — неохотно согласился Ривлин.

— Скажите, Килпатрик, что я знаю такого, из-за чего меня хотят убить? — неожиданно спросила Мадди.

Поскольку Ривлин не знал, что ей ответить, он задал встречный вопрос:

— Какое отношение имеет убитый вами человек ко всему этому?

— Я уже говорила вам. Его имя Калеб. — Произнося эти слова, Мадди смотрела прямо перед собой, подняв подбородок и расправив плечи, словно уже находилась во власти судьи и присяжных. — Калеб был старшим сыном Тома Фоли, он не состоял на оплачиваемой должности и не имел общественных обязанностей, а находился там просто потому, что ему нравилось охотиться на слабых и беззащитных.

Ривлину не хотелось задавать этот вопрос, но ему необходимо было понять, по какой причине кто-то хочет убить вверенную ему заключенную; он по опыту знал, что месть родственников очень часто может служить такой причиной.

— За что вы его?

— В течение полугода кто-то изнасиловал и забил до смерти восемь девочек из племени чероки. Возраст самой младшей — одиннадцать, самой старшей — тринадцать. Все они были моими ученицами. — Мадди поплотнее запахнула воротник непромокаемого плаща и снова устремила взгляд на мокрую равнину.