Позвонив, он приказал служанке принести воды со льдом.

"Нет, - сказал Тропинин, - ее муж никого к ней не допускает, говорит, что она изменилась до неузнаваемости и не хочет никого видеть".

Служанка вернулась с подносом, на котором стояли стаканы. Длинноногая, с неподвижной улыбкой на лице, она действовала Циклопу на нервы.

"Тебе надо постричься!" - вдруг закричал он.

Испуганно тараща ресницы, она дотронулась рукой до тщательно завитых, сбегающих на плечи русых локонов.

"Состричь, сбрить эту гадость!"

Девушка замерла, испуганно улыбаясь.

"Немедленно!" - заорал Циклоп.

Служанка неловко поклонилась и, тщетно пытаясь стереть улыбку, выбежала из комнаты, стуча каблуками.

Глядя вслед взметнувшейся юбке, Тропинин протянул руку к стакану, покрытому изморозью.

"Кто ее муж?" - спросил Циклоп.

"Хромов, писатель".

"Это я знаю... Хороший писатель?"

"Ну, с какой стороны посмотреть..."

Тропинин принял естественный для себя профессионально-уверенный тон: "Как монета, с одной стороны орел, с другой - решка... Стиль... Сюжет... Герои... Идеи... Повторения... Двусмысленные шутки... сшибка ошибок... грамматика любви против риторики совокуплений... провалы, проволочки... навязчивая вульгарность... одно большое паническое отступление... несвежая метафизика... холодный расчет... показное бесчувствие... плохая видимость... богохульство... тонкий покров... пустоты... самолюбие между строк... Малларме сказал, что книга не нуждается в читателе... искаженные образы... шаткая конструкция... иносказание... Делез, Гваттари... круг, линия... тело... яд и стрелы... небыль... поза розы... осадок, отложение..."

"Богохульство?"

Циклоп слушал, встряхивая кубики льда в стакане. Он еще ничего не решил, но был близок к решению. Слишком много совпадений, не к добру, в пору звать писателя.

Когда Рая как-то упомянула о своей подруге Розе, он сразу вспомнил ее легкую, тонкую девочку, жившую на соседней улице, в доме с покатой крышей и садом, обнесенным стеной. Странно, что они опять встретились... Но после того как он увез свою невесту из столицы сюда, подруги уже не общались, все кончилось, пути разошлись... И вот Раи нет, а Роза здесь, больная, скрытая от посторонних глаз, несвободная. И этот пресловутый гипнотизер, который взирает с каждой стены, с каждого столба! Не хватает еще убийцы с оптическим прицелом. Все как будто сговорились: проще начать, чем кончить.

Тропинин замолчал, высказав почти все, что у него было на уме. Циклоп глядел на него, прищурив левый глаз, поигрывая вялой бирюлькой. В саду среди листвы краснели апельсины, журчал фонтан.

Проходя по мраморному коридору, увешанному допотопными картинами, Тропинин услышал за спиной треньканье звонка. Мимо проскользнула служанка с гладко обритой головой и несгибаемой улыбкой.

23

Среди практикующих литераторов нет единого мнения по вопросу стиля. Одни считают стиль своей личной заслугой, своим неотъемлемым правом, как отточенный глазомер или накачанная мышца. Стиль в их понимании - предел самовыражения. Стилем овладевают, стиль можно при желании выработать, отполировать, развить, наконец, изобрести. Короче, согласно этой распространенной теории, следует прежде всего определить цель, а потом уже упорно и неуклонно продвигаться в избранном направлении. Стиль - это сверхчеловек.

Другие придерживаются того мнения, что стиль - естественный дар, он или есть, или его нет. Вернее, он всегда есть, и никакое "высиживание" и "просеивание" не в силах его улучшить или ухудшить. В такой интерпретации к стилю не применимы понятия "плохой" и "хороший", принадлежащие исключительно сфере торгового книгосбыта. Есть стиль, который именно сейчас нравится, востребован, соответствует коллективному ожиданию, "хорошо идет". Литература уступает место политэкономии. Можно оценивать черты лица и строение тела с точки зрения нужд производства, армии, деторождения, эстрады, но кто возьмет на себя смелость утверждать, что лицо Ивана Ивановича плохое, что тело Анны Петровны никуда не годится, если и Ивана Ивановича его лицо вполне устраивает, и Анна Петровна своим телом удовлетворена? Хорошее и плохое определяется практикой, соответствием поставленной цели, а что такое литературный текст как не попытка, пусть обреченная, создать нечто, не имеющее никакого практического применения, абсолютно бесполезное, отсутствующее? Стиль - это всего лишь человек.

Хромов чаще придерживался первой точки зрения. Тропинин был ярым приверженцем второй. Он говорил, что о человеке следует судить не по его внешности, а по поступкам и помыслам. Должно предоставить ему свободу действия, чтобы понять, на что он способен. Конечно, писал он в одной из нашумевших рецензий, я не могу не обращать внимания на стиль, как не могу не заметить кривого носа или хромоты, но я призываю именно в отклонениях от нормы видеть достоинство человека, его право злоупотреблять нашим вниманием и играть на наших лучших чувствах.

Хромов коротко возражал, что стиль - это все-таки не поверхность тела, а одежда, которую каждый выбирает по своему вкусу и, конечно, с оглядкой на окружающих. Но ведь и книгу пишут, глядя по сторонам. Во всяком случае, я так пишу, добавлял он.

Хромов и Тропинин сидели на лавочке, заинтересованно глядя на прогуливающихся по набережной пташек, розочек, мартышек, дудочек, шестеренок.

"В наше время было модное словечко снять девчонку, как снимают карту, снимают с веревки белье, как вор снимает со стены картину, а фотограф снимает с природы черно-белый саван..." - задумчиво сказал Тропинин.